Им бы вовремя совладать с таким болезненным и дряхлым порождением décadence’a! Но зато на них и лежит проклятие, раз они не совладали с ним: их инстинкты впитали болезнь, старость, противоречие, — и с тех пор они уже не творили себе богов! Прошло почти две тысячи лет, и
не родилось
ни одного бога! И все еще продолжает жить и существовать, словно бы по праву, словно бы ultimum и maximum
[22]
богопорождающей силы (creator spiritus
[23]
в человеке), жалкий божок христианского монотоно-теизма! Эта упадочная помесь нуля, абстракции и возражения, освящающая инстинкты décadence’a в душах, любые проявления трусости и утомления в них!..
20
Осудив христианство, я не хотел бы совершить несправедливость в отношении родственной религии, превосходящей его числом приверженцев, — это
буддизм
>{23}
. Обе нигилистические религии, обе религии décadence’a и близки, и самым замечательным образом разделены. Критик христианства глубоко благодарен индийским ученым за то, что может теперь
сравнивать…
Буддизм во сто крат реалистичнее христианства; у него в крови наследие объективной и хладнокровной постановки проблем, он возник в итоге продолжавшегося сотни лет философского движения; когда буддизм появился на свет, с понятием «бог» уже успели покончить. Буддизм — это единственная во всей истории настоящая
позитивистская
религия — даже и в своей теории познания (строгом феноменализме); буддизм провозглашает уже не «борьбу с
грехом
», а «борьбу со
страданием
», тем самым всецело признавая права действительности. Буддизм глубоко отличается от христианства уже тем, что самообман моральных понятий для него пройденный этап; на моем языке он —
добра и зла… Вот два психологических факта, на которых основывается и на которых останавливает взгляд буддизм: это,
во-первых,
чрезмерная чувствительность, выражающаяся в утонченной способности страдать, а
затем
— чрезмерная духовность, следствие слишком долгого пребывания среди понятий, логических процедур, от чего понес ущерб личный инстинкт и выиграло все безличное (то и другое состояние по собственному опыту известно, как и мне, хотя бы некоторым из моих читателей, а именно «объективным»). Как следствие таких физиологических предпосылок, установилась
депрессия
— против нее Будда и принимает свои гигиенические меры. Его средство — жить на природе, странствовать; быть умеренным и ограничивать себя в пище; соблюдать осторожность в отношении любых spirituosa, а также любых аффектов, вызывающих разлитие желчи и горячащих кровь;
не заботиться
ни о чем — ни о себе, ни о других. Он требует, чтобы представления приносили покой или радовали дух, и изобретает способы, как отвратить от себя все иное. Для Будды благо и доброта — то, что укрепляет здоровье.






