ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Овдовев по жестокой иронии судьбы, Лара, домина Теры, став негласным регентом, королевой теней, своего несовершеннолетнего сына, обнаруживает, что Тьма вновь набирает силу в лице Сумеречных близнец... Королева теней Бертрис Смолл Пролог Магнус Хаук, доминус Теры, умирал от раны на борту нового корабля капитана Коррадо. Рядом лежал, тяжело раненный, его зять. Во время установки грот-мачта раскололась и при падении задела двух человек. Коррадо, отскакивая в сторону, получил многочисленные переломы костей и серьезное повреждение правой ноги, но это было не смертельно. Доминусу повезло меньше, мачта всей тяжестью обрушилась прямо на него. Тем не менее, он продолжал усиленно цепляться за жизнь. — Лара, — позвал он задыхаясь. — Приведите Лару. Хауку не пришлось просить дважды. Понимая, что горя не избежать, второй помощник капитана бросился на берег в поисках домины. Не успел он добраться до ворот замка, как увидел Лару. Она бежала к месту происшествия. Помощник капитана готов был поклясться, что Лара быстро и легко вспорхнула на палубу корабля, потому что ее ноги едва касались земли. Она опустилась на колени рядом с мужем. Ей хватило одного взгляда на Хаука, чтобы понять — жить ему осталось недолго. — Магнус, любовь моя, — проговорила она, отбрасывая с его лба прядь густых золотистых волос. — Я здесь. Снова смерть бросила ей вызов. Будь она проклята! Лара чувствовала ее приближение. Как же она не хотела терять этого мужчину, но даже она была не в силах исцелить такие тяжелые раны. Одному лишь Небесному распорядителю подвластно управлять жизнями смертных. При звуке ее голоса Хаук открыл бирюзовые глаза. — Приведи мою мать, нашего сына Таджа и Калига. Сейчас же, — прозвучал нетерпеливый хриплый голос Хаука. — Я долго не протяну. — Я останусь с тобой до конца, — ответила Лара. Она ничего не могла для него сделать. Ларе хотелось самой отправиться на небеса, которые забирали у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Загири очень милая девочка, а Тадж, несмотря на то, что он неполнокровный теранец, вполне смышленый мальчик.

— А Марцина? — со злой ухмылкой спросил Армен.

— Не смей упоминать при мне эту змеюку, муж, — задрожала от негодования Аселма. — Это самое злобное существо, которое мне доводилось когда-либо видеть. Помнишь, что она сделала с моей кошкой? Ужас какой-то!

— Отчасти в этом была и твоя вина, любовь моя, — улыбнулся он. — Ты сама в ее присутствии сказала, что хотела бы, чтобы Флафи жила вечно, потому что ты ее очень любишь. Но с другой стороны — хотела бы, чтобы она держалась подальше от птиц в саду, потому что тебе также нравится слушать птичье пение. Марцина просто хотела тебе угодить.

— Она превратила мою кошку в камень, когда та пряталась в розовых кустах, Армен! — вне себя закричала Аселма. — Она ужасный ребенок!

— Ничего страшного не произошло, любовь моя, — рассмеялся Армен. — Лара вернула кошке первоначальный облик.

— Да, но она очень изменилась с тех пор, — пробурчала Аселма.

— И ни одной птицы в твоем саду, — заметил он.

Аселма фыркнула.

— У меня нет ни малейшего желания обсуждать свою племянницу, — заявила она. — Завтра утром на рассвете отправимся в замок. Ты будешь регентом, это единственное, что я могу добавить, муж мой.

— Как бы не так, — пробормотал тот так тихо, что Аселма не расслышала.

Его серые глаза стали задумчивы. Он начал размышлять, успел ли его шурин оставить какие-нибудь распоряжения для своего единственного сына перед тем, как произошел несчастный случай. Он рассеянно потер лысину. Армен очень сильно любил жену и столь же сильно не хотел брать на себя бремя регентства, верно, как и Тостиг. Они были вполне довольны своим статусом землевладельцев, у которых уже выросли дети. Они начинали стареть. У них уже не было желания обременять себя ответственностью за судьбу государства и всего народа. Было бы лучше, если бы все стало, как раньше, когда мужчины Теры не слышали голосов своих жен. Аселма, так же как и ее сестра, всегда говорили о том, что жены должны служить своим мужьям, хотя на деле обе были слишком честолюбивы. Любопытный парадокс. Интересно, догадывался ли его племянник о проблеме, которую он породил своим появлением.

Как бы то ни было, но поздним вечером Тадж возвратился в замок. Неожиданно он почувствовал себя очень усталым и расстроенным в свете произошедших событий. Ему было всего лишь тринадцать лет, а на его плечи вдруг упал груз ответственности за Теру и его народ.

— У меня не получится! — отчаянно воскликнул он, обращаясь к самому себе, и сгорбился.

Он стоял в одиночестве посреди комнаты матери. Тадж чувствовал, как от подступающих слез начинало щипать глаза.

— Судьба не посылает испытаний, которых нельзя было бы преодолеть, — раздался полный сочувствия голос.