ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Чего хочет всякий настоящий мужчина? Конечно, ВЗЯТЬ ОТ ЖИЗНИ ВСЕ! Как можно больше радости. Как можно больше приключений. Как можно больше женщин! А уж женщин в жизни блестящего молодого врача — ПРЕДО... В тихом омуте Вильям Райс Глава 1 Волосы у девушки, сидевшей за регистрационной стойкой, были каштановые с золотистым отливом. Лицо овальное, с чистой кожей, небесно-голубыми глазищами и пухлыми губками, на которых играла улыбка. И предназначалась улыбка ему. — Откровенно говоря, я просто изумлен. Каштановая головка склонилась набок, волосы в лучах солнца искрились золотом. — Извините, я вас не поняла. — Я изумлен, что вы свободны сегодня вечером. — А я вовсе не свободна. — Выкрашенный в нежно-розовый цвет ноготок многозначительно постучал по пульту с рычажками, установленному на краю стола. — Чтобы освободиться, мне нужно кое-кому позвонить. Но только не при вас. Мне стыдно врать, когда меня кто-то слышит. Джеймс был потрясен такой откровенностью. — Что ж, тогда поделом ему, — улыбнулся он. Позади стойки открылась неприметная дверь, и в приемную выбралась сутулая, плюгавая и лысая как коленка личность в очках с толстыми линзами; под тяжестью медицинского чемоданчика в левой руке человечек сгибался почти пополам. Джеймс учтиво приоткрыл перед ним дверь на улицу. — Благодарю вас, — проскрипел незнакомец сквозь зубы. Господи, что за урод, — подумал Джеймс. — Просто жертва аборта. Коротышка смерил его завистливым взглядом — мало того, что Джеймс, рост которого был равен шести футам и двум дюймам, был выше его на целых две головы, так одну из этих голов вдобавок украшала роскошная и пышная шевелюра. — Это который из них? — полюбопытствовал Джеймс, когда дверь за недомерком захлопнулась. — Доктор Гадост. Практику эту, самую крупную и прибыльную в городе, а то и во всем графстве, делили между собой семь врачей. Здание это они выкупили на собственные деньги, и на автомобильн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Джеймс твердо усвоил, что стоит только начать жалеть себя, рвать на себе волосы и причитать по всяким пустякам, и — тебе крышка. Угодишь в психушку, станешь законченным меланхоликом, или (что ещё страшнее) — импотентом.

А, кстати…

— Могу я зайти за вами, скажем… в половине восьмого?

Девушка кивнула.

— Первая квартира на втором этаже.

— Вы там одна живете, или…

Девушка изучающе посмотрела на него.

— А вам не все равно?

— Ну… — замялся Джеймс. Собственно говоря, а какое ему дело — одна она живет или нет? Он нашелся: — Я на тот случай спрашиваю, если вдруг, увидев перед собой неведомое существо…

— Обросшее шерстью, четырехглазое и с рогами?

— … или — табличку с двумя фамилиями рядом со звонком, я могу растеряться.

— На табличке только моя фамилия.

Слава Богу! Джеймс метнул взгляд на свой фирменный блокнотик с бланками рецептов, на одном из которых он только что нацарапал её имя и адрес.

— Джейн Аберкромби, — напомнила девушка. — А сейчас, всего доброго, мистер…

— Зовите меня Джеймс. Джеймс Торчленд. — Он указал на визитную карточку, которую оставил на столе наряду с восемью комплектами каталогов и рекламных проспектов своей компании. По одному на каждого из семерки врачей, а последний — для нее.

— Хорошо… Джеймс.

Это была не первая их встреча. В последний раз, когда Джеймс приезжал в город, девушка сделала вид, что обиделась на его предложение встретиться где-нибудь в неформальной обстановке. «Ну и пожалуйста, — подумал он тогда. — Главное — растопить лед. В следующий раз не откажется».

Так оно и вышло.

Джеймс никогда не говорил своим знакомым, что он тоже врач. Какой в этом смысл? Уважения в их глазах ему бы это не прибавило, а становиться объектом жалости его не прельщало. Лучше уж быть коммивояжером, чем врачом-расстригой, разжалованным за нарушение врачебной этики.

Впрочем, его не совсем разжаловали. Просто за свою недолгую профессиональную карьеру Джеймс успел столько натворить, что брать его на службу в качестве врача никто не торопился. Прав был папаша Торчленд, когда уверял, что его отпрыск в эскулапы не годится. Тебе бы в племенные быки пойти, — с ухмылкой приговаривал он. Старикан давно уже сыграл в ящик, но тогда знал, что говорит, поскольку и сам был врачом-терапевтом. А причиной этого высказывания послужила одна его симпатичная пациентка, замужняя дама 25 лет, которую он как-то раз застал нагишом в объятиях Джеймса, когда тому едва исполнилось 16. В собственном приемном покое, на жесткой скамье. Уже тогда, правда, Джеймсу начало казаться, что дело вовсе не в его неуемной сексуальности, а скорее в желании, которое он будил у самих женщин. И все же, благодаря двум качествам — наличию отца-врача и умению играть в регби, — он получил врачебный диплом.