Бегство Жана-Батиста от толпы кредиторов едва ли его украшает. Такое поведение в подобных обстоятельствах можно с полным правом назвать неблаговидным и попросту непорядочным. Но нужно принимать во внимание и его молодость (двадцать три года), и особенно, как мне кажется, тот факт, что общество его отвергло. Он предпочитает скорее исчезнуть, чем гнить заживо в застенках Шатле или медленно опускаться все ниже. Он все ставит на карту — и с этой минуты начинает быть
самим собой
.
VII ПОВОЗКА ФЕСПИДА
Введение
Ле Буланже де Шалюссе:
«Мы всю провинцию почти исколесили.
Где ни проедем — прибегут тотчас,
И восторгаются, и говорят о нас.
А глядя на мои ужимки, извороты,
Битком набитый зал хохочет до икоты»
[59]
.
Гримаре путает даты и факты:
«По прошествии четырех или пяти весьма удачных лет в провинции труппа решилась вернуться в Париж. Мольер чувствовал, что держать комический театр в столице ему теперь по силам и что он научил своих актеров достаточно многому, чтобы надеяться на успех более верный, чем в первый раз. Он заручился даже покровительством господина принца де Конти».
Введение
Ле Буланже де Шалюссе:
«Мы всю провинцию почти исколесили.
Где ни проедем — прибегут тотчас,
И восторгаются, и говорят о нас.
А глядя на мои ужимки, извороты,
Битком набитый зал хохочет до икоты»
[59]
.
Гримаре путает даты и факты:
«По прошествии четырех или пяти весьма удачных лет в провинции труппа решилась вернуться в Париж. Мольер чувствовал, что держать комический театр в столице ему теперь по силам и что он научил своих актеров достаточно многому, чтобы надеяться на успех более верный, чем в первый раз. Он заручился даже покровительством господина принца де Конти».
Не «четыре или пять лет» Мольер вел беспокойную жизнь странствующего актера, а целых двенадцать. И вовсе не покровительство принца де Конти облегчило труппе возвращение в столицу; напротив, Конти стал святошей и объявил себя врагом театра.
В этих двенадцати годах бродяжничества и приключений в поисках заработка Брюнетьер
[60]
справедливо увидел «историю тех плодотворных «годов странствий и учения»
[61]
, про которые у Гете Вильгельм Мейстер — тоже актер — рассказывает лишь то, что относится к области чувств и серьезных размышлений». Известно, что Гете так горячо любил Мольера, что каждый год перечитывал все его сочинения.
Без преувеличения можно сказать, что провал Блистательного театра был для Мольера первой большой удачей. Он вырос в ограниченной духовно среде, воспитывался у иезуитов, подлинных мастеров в нелегком искусстве подавлять человеческую индивидуальность (но потихоньку, осторожно, исподволь, идя на тысячу притворных уступок), бывал у советника Люилье и его приятелей-либертинов.






