ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стас — сын известного хирурга — живет ни в чем не зная отказа. Обучение в медицинском ВУЗ-е прошло на фоне кутежа и праздношатания в компании таких же баловней судьбы. Во время учебы Стас не задумы... Тайм-аут Андрей Титов I 1 «Здравствуй, Стас! Как и обещала, пишу тебе письмо. Было бы очень некрасиво, если бы оно было набрано на компьютере… Писать так писать! Томас говорит, что красота писем в их цельности. Это не разорванные фразы виртуального псевдодиалога, их нельзя перебить или недослушать… Прогресс упростил множество вещей, сделал их быстрее и удобнее, но какой ценой? Разве не приятнее получать листок с чернилами вместо голой информации, отображающейся на экране? Со многими вещами он обошелся грубо, но, как видишь, эту несправедливость можно исправить. У меня какое-то совершенно волшебное состояние последнее время. Ясности, счастья и странной уверенности, что все возможно. Хочется дышать полной грудью, писать, бежать, любить… Как будто в темной комнате раскрыли шторы, распахнули окна и впустили солнечный свет и теплый пряный воздух. И вдруг стало видно, что в комнате на столе стоит букет цветов, что на мне нет одежды, но мне не холодно. И что мне вдруг хочется выбежать на улицу, прямо так. И почему-то это совершенно нормально и возможно!.. Как, знаешь, бывает в снах. Ты долго бежишь по огромному полю босиком, за тобой гонятся. Ты тяжело дышишь. И вдруг понимаешь, что можешь летать. Эта идея кажется вполне разумной, ты же всегда умел летать! И ты отталкиваешься от покрытой густой колючей травой земли и взлетаешь… Тебя словно подхватывает порыв ветра. Сначала тебе сложно контролировать свое тело, но ты поднимаешься выше и выше с таким чувством легкости и огромной улыбкой на лице. Глаза слепит огромное красное солнце, ты летишь к нему над сверкающим в закате озером, над холмами… Ты понятия не имеешь, где ты, но это не имеет никакого значения. Ты здесь, в этом момен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бухала, курила, кололась? Появившийся в результате генетический мусор стал не нужен даже ей самой. Почему он должен быть нужен мне?

— Ты рассуждаешь как циник. К тому же ребенок — не обязательно генетический мусор, и обстоятельства бывают разные. Я имею в виду обстоятельства, по которым родители отказываются от детей.

— Это не цинизм, а прагматизм. К серьезному решению серьезный подход. И обстоятельств в данном случае может быть только два — родители либо жалкие неудачники, либо распи*дяи. Плохая наследственность уже обеспечена. Плюс возможные психические и физические отклонения ввиду употребления мамашей всякого. Long story short, я бы не хотел быть тем, кто тащит чужой крест. Если и усыновлять ребенка, то откуда-нибудь из Бурунди, им там хотя бы бухать не на что.

— Я давно хотела у тебя спросить, Стас, — вмешивается Марина, — почему ты такой бука?

— Бука?

— Да, бука. Ужасный. Мне почему-то кажется, что когда-то ты был обычным веселым общительным мальчиком, а потом что-то случилось. Возможно…

— Ох, избавь меня от этого кухонного психоанализа, пожалуйста. Во-первых, это не так, а во-вторых, даже если допустить, что ты права и я правда бука, тебе не приходит в голову, что люди могут рождаться уже с определенным набором качеств, и некоторые из них раскрываются вне зависимости от твоего желания и обстоятельств? — замечая собственную горячность, я пытаюсь выровнять дыхание, — Что не обязательно у всего должна быть причина, может, у меня просто на роду написано?

— Я думаю, он бука потому, что может себе это позволить. — Макс отрывается от стакана и смотрит на меня через стол.

Ира поворачивает голову в его сторону.

— В смысле?

— Есть только один способ заслужить право носить лохмотья — стать миллионером. Он бука потому, что его родители счастливы в браке, а сам он вырос в окружении любви и заботы и ни в чем никогда не нуждался. Возможно, будь он ребенком нищих разведенных алкоголиков, он был бы милейшим человеком на свете.

Людские потоки начинают стекаться к танцполу, в движениях появляется неуклюжесть, улыбки в никуда, глаза в кучу.

— Вить, ну чо, может в покерок? — долговязый парень Рома, весь вечер околачивавшийся в женской половине коллектива, подходит к нам.

— Да, можно. Стас, ты как?

— Я «за».

— Ну пошли тогда. Макс, позови остальных, пожалуйста.

Преодолев несколько дверей, мы перемещаемся в просторное помещение в ореховых тонах, вокруг широкого стола по центру комнаты расставлены семь массивных кресел, возле каждого по небольшому столику с огромными пепельницами.

— Занимаем места согласно купленным билетам.

Рома плюхается в кресло. Мое внимание привлекает круглый прибор на стене, но не успеваю я подойти, чтобы получше его рассмотреть, как открывается дверь, и в комнату входят Макс, Эдик и Андрей.