ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стас — сын известного хирурга — живет ни в чем не зная отказа. Обучение в медицинском ВУЗ-е прошло на фоне кутежа и праздношатания в компании таких же баловней судьбы. Во время учебы Стас не задумы... Тайм-аут Андрей Титов I 1 «Здравствуй, Стас! Как и обещала, пишу тебе письмо. Было бы очень некрасиво, если бы оно было набрано на компьютере… Писать так писать! Томас говорит, что красота писем в их цельности. Это не разорванные фразы виртуального псевдодиалога, их нельзя перебить или недослушать… Прогресс упростил множество вещей, сделал их быстрее и удобнее, но какой ценой? Разве не приятнее получать листок с чернилами вместо голой информации, отображающейся на экране? Со многими вещами он обошелся грубо, но, как видишь, эту несправедливость можно исправить. У меня какое-то совершенно волшебное состояние последнее время. Ясности, счастья и странной уверенности, что все возможно. Хочется дышать полной грудью, писать, бежать, любить… Как будто в темной комнате раскрыли шторы, распахнули окна и впустили солнечный свет и теплый пряный воздух. И вдруг стало видно, что в комнате на столе стоит букет цветов, что на мне нет одежды, но мне не холодно. И что мне вдруг хочется выбежать на улицу, прямо так. И почему-то это совершенно нормально и возможно!.. Как, знаешь, бывает в снах. Ты долго бежишь по огромному полю босиком, за тобой гонятся. Ты тяжело дышишь. И вдруг понимаешь, что можешь летать. Эта идея кажется вполне разумной, ты же всегда умел летать! И ты отталкиваешься от покрытой густой колючей травой земли и взлетаешь… Тебя словно подхватывает порыв ветра. Сначала тебе сложно контролировать свое тело, но ты поднимаешься выше и выше с таким чувством легкости и огромной улыбкой на лице. Глаза слепит огромное красное солнце, ты летишь к нему над сверкающим в закате озером, над холмами… Ты понятия не имеешь, где ты, но это не имеет никакого значения. Ты здесь, в этом момен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помимо прочего, незнакомец обещал страшную кару.

— Извините… — проблеял Ваня, с трудом сдерживая выпрыгивающее из груди сердце.

Но молодой (предположительно) человек уже во всю накручивал себя и униматься не собирался.

— Слушай сюда, прыщ еб**ый, еще раз ты сюда позв; нишь, я тебя из под земли достану, сучара. — Ваня лихорадочно перебирал в уме возможные извинения. — Всю, бл**ь, Челябу прочешу и найду тебя, пидора.

Что-то щелкнуло у Ивана в голове. Вместо наскоро сочиненного роскошного фразеологизма, элегантно объяснявшего суть этого веселого и безобидного недоразумения (он очень хотел убедить неандертальца, что недоразумение веселое и безобидное), Ваня произнес:

— Извините, что вы прочешете?

— Челябу, оглох что ли?!

Мир обрел былые краски. Вдохнув посвежевшего воздуха, перебивая вновь открывшийся фонтан ругательств, Ваня крикнул в трубку:

— Пошел на х*й, долбоеб, я из Питера!

И отключился.

Поздно вечером, включив телефон, Ваня удалил не читая пропущенные смс, с грустью зафиксировал уменьшение баланса на десять долларов, поставил будильник на привычные восемь утра и лег в постель. В эту ночь он долго не мог уснуть.

Так романтики становятся реалистами.

2

«Привет, котик! Куда пропал? Есть новости?

У меня все по-прежнему.

Скучаю.

Ф.»

3

— Привет.

Я вздрагиваю от неожиданности. Погруженный в свои мысли, я не заметил как она вошла на кухню.

— Привет.

Вода в ковше начинает закипать. Настя ворошит посуду в своем шкафу, затем достает нож и разделочную доску.

— Собралась готовить?

— Вроде того.

— Что будешь ужинать?

— Курицу отварила. А что?

Я немного стушевываюсь. И правда, какое мне дело?

— Да ничего, так…

— А ты чем питаешься? — заглядывает она в ковш. — Кипятком?

— Смешно. Гречку собрался варить.

— Молодец.

— Хочешь, угощу? — улыбаюсь я.

— Не боишься, что соглашусь?

— А ты собираешься?

Настя смеется.

— Может и собираюсь.

— Ну окей, я варю две порции.

— Ну окей.

Настя выходит, я иду за вторым пакетиком, бросаю оба в воду и засекаю время на телефоне. По истечении 20 минут, снимаю ковш с плиты и пока сливается вода на кухню возвращается Настя.

— Я думаю, у меня будет удобнее.

— В смысле?

— В смысле, я приглашаю тебя к себе.

— А. Хорошо.

Я бросаю пакетики с гречкой обратно в ковш.

— Что принести?

— Ничего, все уже на столе. Пошли.

Мы идем к двери, у которой недавно прощались, массивной, из тяжелого стального листа, обшитой деревом снаружи, не сравнить с тем хлипким дерьмом, что стоит у меня в дверном проеме, как, в общем, и сами комнаты. Из небольшой прихожей с непривычно низким потолком я попадаю в просторную, светлую, чистую комнату с толстым ковром поверх паркета.