И любил я этот город, и ненавидел… Милый, родной город, береги мое счастье! Проклятый! — ты разлучаешь нас…
— Надо собираться, — грустно сказала Зоя и глубоко так вздохнула.
— Рано еще… Погоди!.. Я помогу тебе.
— У меня всё разбросано…
— Пойдем: не хочу смотреть на твой Симбирск!.. Взорвал бы твой Симбирск на воздух, а тебя увез бы с собой. Я тебя не пущу…
— Ой! больно руку… Надо собираться. Пусти!
Она забеспокоилась о вещах, заговорила о расплате с прислугой, о каком-то письме, о лошадях, которые должны ждать ее в Симбирске. Она уже наполовину была не со мной, и это больно обижало мое чувство. «Забудешь!».
— Что вы говорите?
— Опять — «вы»!
— Надо итти… Пока до свидания…
— А ты не забудешь?
— Что?
—
Что
— обещала.
—
Что
обещала?
— Эх, ты!.. Поцеловать…
— Да.
Вырвала руку и побежала в свою каюту. А я подошел к окну с намерением полюбоваться на моего голубя последние минуты.
— Нельзя: у меня всё разбросано…
Окно закрылось решеткой. Я постоял пред темным окном и, отойдя к перилам, погрозил горящим в темноте светлякам-огням города:
— Проклятый!
А он не боялся и всё ярче и гуще разбрасывал свои огни на высоких темных горах.
— Вот и Симбирск! — произнес кто-то в темноте, с радостью в голосе.
— Ну, а что же дальше? — сердито бросил я в темноту.
— Ничего! Симбирск, говорю.
— Вижу. Не слепой…
— То-то и есть! Слезать мне.
— А мне какое дело? Сделайте одолжение, я не задерживаю.
— Уж, конечно, вас не спрошусь, а сам слезу… Губернатор какой!
Невидимый пассажир пошел в одну сторону, я — в другую..
— Зоя! Можно?..
— Ннн… ну уж ладно, идите…
— Давайте, я затяну ремни!
Схватил чемодан, злобно уперся в него коленом и, натянув ремень изо всех сил, оборвал пряжку.
— Эх, чорт!.. пряжки! Ну, да обойдемся и без нее… Готово!
— Кажется, всё…
Зоя печально огляделась по сторонам, задумалась, потом посмотрела с жалобной улыбкой на меня. Вздохнула и повторила:
— Теперь всё…
И опустила голову… А я поднял голову, встряхнул волосами и взял ее руку.
— Ну, скажи мне что-нибудь на прощанье!
— У-уууу! — загудел свисток…
Зоя торопливо перекрестилась.
— Я жду…
Девушка рванулась ко мне и вдруг, закрыв лицо руками, остановилась. Я привлек ее к себе и поцеловал в щеку.
— Не забудешь?
— Нет.
— Уверена в этом?
Она не ответила, только кивнула и сконфуженно взглянула мне в глаза…
На палубе беготня, за окном — шум и перекрестный говор. Пристали.
— Пора!
— Пора.
— Милая, голубок мой!.. Пора.
— Надо матроса.
— Свободен? Бери вещи!..
— Ну, будь здоров, не грусти…
— Нет, нет, я провожу тебя… Человек! Перенесите мои вещи в эту каюту: я хочу — здесь, в твоей…
Гуськом спустились вниз по винтовой лестнице и с волною народа проплыли на пристань.
— Барышня! Барышня! Я — здесь…
— А, Семен! Приехал?
— С утра жду.






