ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Стоило старшему инспектору Бэнксу уехать в отпуск, как в его отделении полиции начинаются проблемы. В спальне у подруги его дочери обнаруживается незарегистрированный пистолет, при попытке изъять о... Плохой парень Питер Робинсон Глава первая Под конец августа весь Йоркшир насквозь пропитался водой и золотисто-зеленые долины сверкали под голубым небом, небрежно перечеркнутым легкими облачками. Бог весть, как удалось фермерам скосить траву и сложить в скирды, ведь дождь лил целые дни напролет, но вот удалось же — плотные цилиндры сена ровными рядами стояли на полях. Ярко раскрашенные трактора вспахивали жнивье, и плодородный чернозем жирными пластами выворачивался из-под плугов. В тихом светлом воздухе пахло сеном и наступающей осенью. Тысячей оттенков пурпура цвели вересковые пустоши. Вдоль дорог сидели на проводах ласточки, сбиваясь в стаи перед дальней дорогой в Южную Африку. Энни Кэббот добираться до работы было куда ближе, всего несколько миль. Глядя на ласточек, она подумала, как хорошо бы прямо сегодня, в понедельник утром, взять да и махнуть в теплые края. Правда хорошо — отдохнуть несколько дней в заповеднике, порисовать и сделать фото всяких жирафов, зебр, леопардов, львов и слонов. А потом можно еще и в Вайнленде заехать — посетить знаменитые Капские винные подвалы, и насладиться в Кейптауне изысканной едой, и отведать прелестей ночной жизни. Но этому не бывать. Она уже исчерпала весь положенный отпуск, не считая пары дней, которые планировала присоединить к выходным — ну, это как-нибудь потом, ближе к Рождеству. Да и не может она себе позволить поездку в Южную Африку, ей теперь придется отдуваться за короткую вылазку в курортный Блэкпул. Эх, хорошо быть ласточкой. За полмили до большой круговой развязки у южной окраины Иствейла движение застопорилось, и, когда Энни наконец миновала затор, стало ясно, что на работу она опоздает. Пробка возникла из ничего — «

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чамберс недоуменно задрал брови:

— И это несмотря на подробные инструкции о привлечении к операции отряда спецназначения? Не так ли?

— Давайте, Редж, перейдем ближе к делу, — призвал Маклафлин.

— Разумеется. — Чамберс оборотился к молодому спецназовцу. — Констебль Уорбертон, не могли бы вы вкратце, своими словами рассказать нам, что произошло на Ракитовом проезде? Прошу вас, только факты, во всей их простоте. Безо всяких лишних деталей.

— Да, сэр, — сосредоточенно согласился Уорбертон.

Он принялся обстоятельно описывать, как их группа ожидала, пока полицейские из местного отделения постучат в дверь и заявят о себе.

— Но никто не отозвался. Я верно понимаю?

— Да, сэр.

— Сколько прошло времени между тем, как полицейские постучались в дверь, и началом силовой операции?

— Трудно сказать, сэр, — ответил Уорбертон. — В такой ситуации очень сложно оценить время.

— Мне известно, что восприятие времени может быть искажено под воздействием стресса, — изрек Чамберс, — но я прошу дать приблизительную оценку: секунды, минуты, часы?

— Самое большее — несколько минут, сэр.

— Несколько минут? Очень хорошо. Минута — это иногда очень много.

— Да, сэр.

— И в это время вы что-нибудь слышали?

— В смысле — слышали?

— Ну, из дома до вас доносились какие-то звуки? Спор или что-то в этом роде?

— Да, я слышал голоса, сэр. Они там разговаривали.

— Спорили?

— Невозможно было определить, сэр. Голоса были приглушены.

— Но можно сказать, что говорили на повышенных тонах?

— Все может быть, сэр. Утверждать не возьмусь.

— Очень хорошо. Что произошло дальше?

— Когда стало ясно, что никто не собирается открывать дверь, решено было ее взломать и войти. Что мы с констеблем Пауэлл и сделали. Мы как рассуждали: а вдруг полученные ранее данные устарели? Вдруг девушка держит отца под прицелом… или даже застрелила его?!

— Никто не оспаривает ваше решение, сынок, — успокоил Чамберс. — Хотя в головах у журналистов может возникнуть иная, более предвзятая интерпретация событий.

— Я знал, что поступаю по закону, сэр, как нас учили. Я бы поступил точно так…

— Да-да. Прекрасно. Избавьте нас от самооправданий, констебль Уорбертон. Что произошло, когда вы вошли в дом? Вы и констебль Нерис Пауэлл проникли туда через главный вход, как я понял?

Чамберс посмотрел на Пауэлл, и даже этого короткого взгляда хватило, чтобы Энни поняла: он не одобряет, что в отряде спецназа служит женщина. Они оба работали в центральном управлении. Возможно, пути их уже пересекались.

— Да, сэр, — подтвердил Уорбертон. — Мы проникли в здание согласно приказу, констебль Пауэлл и я.

Нерис Пауэлл грустно улыбнулась, чтобы приободрить его.

— Что случилось дальше?

— Мы оказались в прихожей, очень длинной и темной. Еще день был, а там — темень и никакого источника света.