— Потребуется время, чтобы они справились со своей бедой. Возможно, много времени. Джульет винит Эрин в смерти Патрика, и я думаю, Эрин тоже до какой-то степени так считает. Но с другой стороны, она уверена, что мать предала ее. Я имею в виду, когда она пошла сообщить в полицию…
— Да, непростая ситуация, — согласилась Энни. — Вы очень добры, что приютили Джульет.
— Ну а куда бы она еще пошла? У нее сестра в Дареме, может быть, потом она к ней поедет погостить. А сейчас-то, конечно… Как вы думаете, это надолго? Сколько времени полиция будет держать их дом опечатанным?
— К сожалению, не знаю.
— Но все же? Несколько дней? Или недель? Или месяцев?
— Бывает, иногда приходится ждать несколько недель, но очень сомневаюсь, что сейчас все затянется так надолго. Дело, похоже, довольно ясное. Я имею в виду, с точки зрения следствия. Ну а по-человечески-то все, конечно, очень запутано.
— То есть примерно с неделю, я правильно вас поняла?
— Да.
— Господи, да что ж это со мной! Сижу, расспрашиваю вас, а сама даже чаю не предложила. Или вам кофе? А может быть, чего-нибудь покрепче?
— Лучше всего чаю, — улыбнулась Энни. — Я за рулем, мне еще домой в Харксайд ехать.
— Сейчас приготовлю. Располагайтесь, прошу вас.
Энни устроилась на диване, а Харриет ушла на кухню заварить чай. Через две минуты она вернулась с подносом и принялась хлопотать у журнального столика. В это мгновение в гостиную тихо вошла Джульет, в длинном зеленом халате до пят. Глаза у нее опухли от слез, она была очень бледна.
— Кто-то пришел? — Тут она увидела Энни. — А, это вы.
Энни встала с дивана:
— Да. Решила заехать, узнать, как вы.
— М-м. Интересно, чего вы ожидали. Хотели бы услышать, что все прекрасно?
— Поверьте, я очень сожалею о том, что случилось. Но мы следовали установленным правилам. — Энни поняла, что сказала глупость, и не удивилась, когда Джульет гневно выпалила:
— Значит, вы убили Патрика по правилам?
Упрек был несправедлив, Патрик погиб по нелепой случайности — обстоятельства сошлись крайне неудачно, но сейчас уж точно не имело смысла обсуждать процессуальные тонкости с несчастной вдовой. Энни и так чувствовала себя все более виноватой, сначала после допроса Эрин, а теперь, глядя на ее мать, особенно. Ее захлестнуло негодование против Уорбертона и других спецназовцев — за то, что они сделали, и за то, что сейчас она за них вынуждена оправдываться. Проклятие, как можно было испугаться калеку на костылях, перепутать обычную палку с мечом?! Да, там было темно, черт бы побрал эту лампочку, надумавшую перегореть в самый неподходящий момент, но все же… Энни с трудом подавила нахлынувшие эмоции и повторила как можно мягче:
— Я очень сожалею.
Она села и взяла чашку, любезно предложенную Харриет.
— Вам с сахаром?
— Нет. Нет, спасибо.






