Некоторые из них словно протягивали странные руки-ветви к небу, как бы в последней мольбе о пощаде, другие неподвижно лежали, смирившись с поражением, а зимняя трава неохотно пробивалась меж их обнаженных ветвей. Лу не знала, что это человек снял с них кору, осудив на гибель в попытке очистить и культивировать холмистую бесконечность, но смотреть на это ей было очень тяжело. Она предпочитала обнаженные склоны холмов с красноземной почвой, похожей на ржавчину, усеянные зеленью деревьев курраджонг, где аккуратные изгороди вносили элемент цивилизации, где овцы паслись на гладких откосах, речные луга поросли густой травой и ряды пирамидальных тополей глухой стеной стояли вдоль мелких речушек.
Брейди-Крик оказалась маленькой платформой с деревянным станционным строением желтого цвета, двумя развалюхами-сарайчиками и собачьей конурой. Лу помогла женщине с дочкой собрать чемоданы, сложить пледы, а теперь с интересом и не без зависти смотрела, как девочка бежала к мужчине в огромной широкополой шляпе, выходящему из запыленного джипа. Через секунду женщина и дочка по очереди оказались в радушно-грубоватых мужских объятиях. За отцом семейства из машины выкарабкались две овчарки и, радостно повизгивая, старались лизнуть вернувшихся путешественниц.
Лу отвернулась и постаралась ободриться. Конечно, ей не видать такой встречи, но, по крайней мере, тешила она себя надеждой, миссис Брайент должна обрадоваться, что она приехала помочь, пока их чудо-гувернантка отсутствует. Да и не в том она положении, чтобы выбирать. У нее даже денег нет вернуться обратно в город. Но здесь экономить будет легко, решила девушка, — ни магазинов, ни платы за проезд на трамваях или автобусах, да и жить она будет на всем готовом — и это при весьма щедрой плате! Расчесывая золотистые волосы, она изучала свое отражение в зеркале вагонной туалетной комнаты. Бледное овальное лицо, большущие фиалковые глаза, изящно выгнутые брови, прямой носик — слишком маленький, чтобы считаться красивым, а рот — слишком большой. Унылая картина, вздохнула девушка. В довершение ко всему под глазами залегли тени, а на лице застыло выражение усталой решимости. Лу не стала возвращаться в купе, хотя в коридоре вагона было холодно. Наконец поезд остановился, и она вышла на вымощенную гравием платформу с облезлой изгородью, которая и была разъездом Нандойя.
Лу осмотрелась. На платформе, кроме нее, никого не было, а за изгородью, у старого эвкалипта, стояла длинная серая машина, сверкая быстро тающими искрами утренней изморози. Значит, кто-то здесь есть, поняла она. Услышав голоса где-то в конце платформы, Лу поспешила туда и чуть не столкнулась с мужчиной в черной кожаной куртке и надвинутой на лоб широкополой шляпе.






