Подле калитки стояла конура с прикрепленной к ней цепью, цепь оканчивалась массивным ошейником, который валялся у моих ног, в самом же ошейнике покоился скелет крупного животного, очевидно собаки. Я осторожно склонился над ним, животное было приковано к будке до самых своих последних дней, думаю, это была весьма мучительная смерть от жажды или голода. Под скелетом видны былые следы борьбы за жизнь, собака рвала землю когтями в надежде порвать цепь, удерживающую ее. На самой цепи виднелись следы от зубов, зубы же собаки были изжеваны до самых корней. Я содрогнулся при одной только мысли о том, что здесь происходило шестнадцать лет назад. Собака, брошенная своими хозяевами, пыталась сорваться с места, чтобы найти себе пропитание и питье, но попытки ее были тщетны, и она нашла смерть на привязи.
Я прошел к дому, в надежде разузнать, куда подевались люди, те самые хозяева, что обрекли свою животину на страшные муки. Дверь в дом была открыта, и я легко проник внутрь. В предбаннике я обнаружил одежду, не тронутую своими хозяевами. Убранство самого дома говорило о том, что покидали его в спешке: в большой комнате, служившей хозяевам гостиной, стоял японский телевизор, покрытый толстым слоем пыли, в кресле перед ним я обнаружил газету с телепрограммой на шестнадцатое сентября тысяча девятьсот девяносто четвертого года. По крайней мере, я уже знал, когда дом, а может быть, и весь город был оставлен жителями. Правее кресла, в котором, возможно, восседал глава семейства, стоял овальный обеденный стол, накрытый и готовый к трапезе в далеком девяносто четвертом. Я заглянул в тарелки, когда-то они были наполнены едой, теперь же нетронутый ужин (почему-то мне казалось, это был именно он) полностью сгнил. Его так же не тронуло дикое зверье, которое должно было хлынуть в город, как только его оставил человек.
— Вот те три! — Я приставил карабин к столу и присел рядом на стул, рука автоматически потянулась к пачке сигарет. Надо бы поменьше курить — мелькнула в голове мысль, иначе дней через пять можно будет переходить на бамбук.
— Итак, что мы имеем? — говорил я вслух, я сильно нуждался в собеседнике, коего не имел, звук моего собственного голоса в этой загробной тишине успокаивал меня и давал возможность осмыслить все то, что мне довелось тут обнаружить. — Магазин полон продуктов, так что голод отметаем. — Выпустив дым под потолок, я сощурился, разглядывая его, он кружил и перетекал из одной формы в другою, подобно моим мыслям в голове. — Магазин вскрыт, консервы исчезли. Пропали ли они до того, как его вскрыли или после, неизвестно, да и не важно. — Я докурил сигарету и потушил ее прямо в тарелке. — Жители, по крайней мере одного дома, покинули его, не успев доесть ужин и досмотреть свою любимую мыльную оперу или передачу.






