ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На далеком севере России, среди бескрайней тайги, стоит безлюдный город-призрак. Здесь индустриальный турист Саша становится участником ужасающей пляски смерти. Мертвые улицы превратились в большой па... Ёж Алексей Антонов Глава 1 Я стоял у окна и смотрел за горизонт, туда, где медленно садилось солнце. Багровый летний закат скользил вдоль черных верхушек деревьев, отбрасывая длинные тени на растрескавшийся асфальт. Призраки заброшенного города плыли по улицам, поднимая мусор в воздух, закручивая его в медленном танце. Мои мысли были отброшены на несколько десятков лет назад. Я видел эти улицы, наполненные людьми: женщина в белом платке спешила в магазин за молоком, у самого дома стояла машина, под которой копался засаленный мужичок в кепке, непрерывно куря сигарету. Это были восьмидесятые или начало девяностых, точно сказать я не мог. Детвора шумно носилась с мячом по двору, с тем самым мячом, что сейчас прижался к полусгнившему забору, он уже давно испустил последний воздух и выцвел с годами. Я силился понять, что же произошло в этом забытом богом месте, понять, почему тот самый мяч был здесь брошен и забыт. Позади меня раздался свист кипящего чайника, я повернулся и окинул взглядом комнату, которая стала мне приютом на время пребывания в этом странном месте. Это был настоящий Клондайк для такого искателя, как я. Несмотря на прошедшие десятилетия, вещи и обстановка сохранили свой прежний вид, разве что слегка выцвели обои и подгнило дерево полок, висящих на стенах. Книги, посуда, мебель, одежда — все было на своих местах, не тронуто, не разграблено, здесь стоял дух того времени, когда люди оставили это место. Я подошел к походной газовой конфорке и выключил ее, свист чайника тут же утих, растворяясь в тяжелом воздухе комнаты. Из рюкзака я извлек металлическую кружку, купленную в «Экспедиции», сыпанул в нее черного чая и залил кипятком. Аромат чая успокаивал. Сказать

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Толика правды в том была, они мало понимали в той работе, которую сейчас выполняли, знали лишь, что Сандаль делает съемку местности для коммуникаций, они же втроем снимали местность для высоковольтной линии. Как все это сводил Миллениум воедино, они даже представления не имели, но вечерами, когда они развлекались партейками в дурачка, Боря садился у костра, разбирал все записи и начинал вводить измерения в единый журнал расчетов, помечая точки на карте. Уж он-то получал за свою работу совсем немало, в родной Пышме у него было две квартиры и неплохая иномарка во владении, причем не кредитном. Этакий маленький олигарх, который зарабатывал все своими руками, ну и если подумать, то и головой тоже. Начал он ездить по северам еще студентом, и ездит до сих пор, не имея ни жены, ни детей, хотя у геодезистов есть присказка о том, что у каждого из них в городах, которые они посещали, есть маленькая, но семья. Юля так жить не собиралась, она не представляла себя, тридцатилетнюю, на месте Бори, обучающую вновь поступивших сотрудников или студентов-практикантов, слоняющуюся по лесам и фанатеющую от этой романтики. Она собиралась поработать годик-другой в «поле», а потом, набравшись необходимого опыта, найти более или менее стационарную работу в Екатеринбурге. У Женьки были аналогичные планы, но вряд ли эта хрупкая мини-дамочка продержится больше одного-двух выездов на природу. Женя была утонченной девушкой, этакая Барби российского пошиба, носочки-платочки, рюшечки-косички…

Юля остановилась на новой точке и осмотрелась. Боря был прав, когда говорил о топоре: ни одной предыдущей точки видно не было, все перекрывали молоденькие березки, вырубкой коих ей сейчас предстояло заняться. Она установила теодолит, отцентровала его по всем правилам, осмотрела в трубу предполагаемый фронт работ — рубить предстояло немало. Миллениум не иначе как специально отправил ее на эту точку, она располагалась меж двух небольших холмов, разрез которых порос березняком. Она раскрыла свою походную сумку и извлекла из нее топорик.

— Эх, чем дальше в лес, тем больше дров. — Юля взмахнула топором и рубанула по первой березке, та легко поддалась и с легким шуршанием опустилась на землю, подрубленная почти у самого корня. За первой последовала вторая, затем третья, рубить было не так сложно, как ей это представлялось в самом начале.

— Ты так всю тайгу вырубишь, Юль, — на одном из холмов стоял Боря, — рубишь только те, что стоят в створе, остальные-то за что?

— Да я так и делаю! — Юля с видом «не мешай и отвали» рубанула следующую березу.

— Ладно, только я буду вон там, — он махнул в противоположную сторону, — ты, конечно, можешь рубить, как и где тебе угодно, но, когда я выйду на точку, потрудись освободить створ в нужном направлении.