Даже лепные оконные наличники были заботливо отреставрированы и покрыты белой краской, стекла вымыты, дорожка чисто выметена, а в палисаднике у дома цвели яркие цветы.
Консьержем оказалась женщина средних лет. После первых же произнесенных Бриджит слов она поняла, кто перед ней; вручив ей ключи, она ткнула пальцем куда-то вверх и произнесла по-французски:
— Troisième étage.
Это означало «третий этаж», и Бриджит, поблагодарив консьержку, шагнула в вестибюль. В дальнем углу она сразу увидела крошечный лифт размером с корзину для фруктов, куда мог бы поместиться только один человек, разумеется, без багажа. Бриджит, впрочем, сразу сообразила, как поступить: сложив в кабину свои чемоданы, она отправила их наверх, а сама стала подниматься пешком, поскольку для нее места в лифте уже не осталось.
Бриджит знала, что во Франции этажи считают не так, как в Америке, и что здесь третий этаж соответствует американскому четвертому. Поднявшись на нужную площадку, она ненадолго остановилась, чтобы отдышаться, потом выволокла чемоданы из лифта и, достав ключи, открыла дверь своего будущего жилища.
Квартира оказалась совсем крошечной, но все же больше, чем она ожидала, к тому же из окон открывался неплохой вид. Чуть ниже ее окна виднелись крыши ближайших домов, за ними зеленел деревьями небольшой парк, а дальше… У Бриджит даже перехватило дыхание, когда она бросила взгляд дальше. Прямо перед ней вздымалась к небесам Эйфелева башня, и Бриджит сразу подумала о том, что сможет по ночам любоваться захватывающим световым шоу. А включив фантазию, можно было даже представить, что башня сверкает только для нее одной. Ни о чем подобном она не смела и мечтать и теперь не могла дождаться, когда же настанут сумерки и начнется восхитительное представление.
На несколько минут Бриджит присела на подвернувшееся кресло, потом внесла в комнату чемоданы и отправилась осматривать квартиру. Кухня была, конечно, совсем крошечная, но в ней оказались и микроволновка, и миниатюрная плита, и холодильник, в котором уместились бы только замороженная пицца и пакет сока, но здесь было очень аккуратно и чисто. Спальни в квартире, разумеется, не было, зато гостиная, где Бриджит предстояло спать и работать, выглядела достаточно просторной. У стены стояла кровать, с которой было очень удобно любоваться Эйфелевой башней, круглый обеденный стол у окна, четыре стула и платяной шкаф в углу. Рядом с кроватью Бриджит увидела небольшой раскладной диван, а перед камином — пару уютных кожаных кресел. Вся мебель несла на себе следы долгого употребления, но выглядела довольно мило: обивка стульев и дивана была светло-желтой, а на окнах висели занавески из плотного атласа.






