ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если ты не хочешь погибнуть на окровавленном песке арены, потешая зрителей, если Свобода для тебя — не просто слово, если ты уже и так мертвый, если… Имя Спартака известно каждому, но за именем пря... КТО ТЫ, СПАРТАК? Ты погиб почти двадцать один век назад, мой Спартак. Двадцать один век, даже подумать страшно! Что устоит перед косой Кроноса, не сотрется в хрустальных жерновах Времени, не исчезнет навеки? Но ты не забыт, Спартак! Тебя помнят, твое имя повторяют, о тебе до сих пор спорят… [1] — Героизм Спартака, воспетый в советское время, — блеф! — Даже имя Спартак ни о чем не говорит. Это просто кличка, которую обычно давали по манере вести бой или по иным критериям. — Упоминания о Спартаке есть, но исключительно в мемуарах победившего противника. Трудность не в том, что нет информации, трудность в ее субъективности. — А не было ли каких других источников? Скажем, тех же еврейских, египетских, персидских? — А откуда бы они взялись? Хотя… Были же киликийские пираты! — Но что нам еще остается делать? Ведь победители имели возможность написать историю Спартака по-своему. — Однако даже противники утверждают, что он был "вполне достойным полководцем", хотя могли бы обозвать "гнусным гладиатором". Для реконструкции недостаточно, но один вывод уже можно сделать: хороший человек был, в смысле — положительный персонаж. — А так ли уж высока вероятность того, что восставший раб будет иметь положительные "личностные качества"? Мягко говоря, не очень. А вот наоборот — это запросто. — Эти качества мы будем оценивать с позиции раба, с позиции рабовладельца или по какой-либо абсолютной шкале? — Рабу по рождению присуща своеобразная социальная импотенция — он умеет быть только рабом и ничем кроме раба, а его сокровеннейшее желание — оказаться по ту сторону рабовладельческого кнута и самому помыкать рабами. Не самый приятный тип, не правда ли? — Мне кажется, называть Спартака "восстав

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Конечно, рабов преследовали бы, ловили, но шансы на спасение возросли бы многократно. Достаточно вспомнить, что рядом находилась еще не завоеванная Римом Галлия, а ведь в войске Спартака, как считается, было много галлов! Армия Спартака повернула назад, шанс на освобождение был утерян.

Можно возразить: далеко не все восставшие стремились покинуть Италию. Что в этом случае должен был сделать мечтающий об освобождении рабов Спартак? Ясное дело — отдать боевой приказ, а если не послушают, доходчиво разъяснить, что вернуться в Италию — значит вернуться на верную смерть (как в действительности и случилось). Покинув же Италию, восставшие могут найти союзников (например, свободных галлов), взбунтовать лежащие рядом римские провинции, получить там подмогу, подучить и вымуштровать армию, а уж тогда можно и о возвращении подумать. И в любом случае Спартак ОБЯЗАН был отпустить из Италии тех, кто этого хотел, иначе все сочли бы его обманщиком и предателем. Действительно: хотел освободить, обещал — и на тебе!

Спартак никого никуда не отпустил. Возможно, кое-кто просто разбежался, но большая часть армии охотно повернула назад, и никто не обвинил вождя в обмане и предательстве.

Но, может быть, Спартак хотел освободить всех рабов Италии или даже в Римском государстве?

Может быть. Но в этом случае требовалось уничтожить Рим. Не город — державу, ежели не перебить всех рабовладельцев поголовно, то, по крайней мере, лишить их возможности быть таковыми. Мог ли Спартак ставить себе такую задачу?

Допустим (теоретически) — мог. Но тогда он должен был сделать следующий шаг — создать свое собственное ГОСУДАРСТВО, в котором отменено или ограничено рабство. Восставшие рабы обычно так и поступали:

1. Во время первого восстания рабов на Сицилии было основано Новосирийское царство, которое законодательно ограничило рабство.

2. Во время второго восстания на той же Сицилии рабы вновь основали свою державу.

3. Восставшие под руководством Аристоника в Пергаме, среди которых было много рабов, провозгласили Государство Солнца, где рабство было полностью отменено.

Все логично: мы уничтожаем одну державу (плохую), создаем другую (хорошую). Эта хорошая держава освобождает рабов и следит за тем, чтобы решение было выполнено.

Но Спартак даже не пытался создать что-то подобное, а ведь у него было целых два года, восставшие контролировали немалую часть Италии и…

И ничего! Спартак не объявляет себя царем (диктатором, консулом) и не издает указ об отмене рабства. Может, Спартак вообще чуждался власти? Вовсе нет. Римский историк Флор сообщает, что восставшие, желая придать себе вид настоящего войска, преподнесли Спартаку взятые в качестве трофея преторские знаки отличия и ликторские связки.