Крик ворвался в распахнутую дверь:
— А ну выходи! Ферфлюхтер, мать вашу!
И прямо над головами — в окошко:
— Бросаю гранату! Язви твою душу: выходи!
Это мамино «язви» подействовало особенно парализующе.
— Ой, дяденька, не надо, мы деревенские!
Отстранив Франца, вышла, выбежала первая, предупреждая криком:
— Там брат, он немой, совсем немой!
Пятнистый какой-то человек (плащ-накидка и бритая голова — все него в пятнах) отшвырнул Полину:
— А мы сейчас посмотрим.
И Франца автоматом оттолкнул в сторону:
— А ну выпентюх! Кто еще там?
— Никого, паночек, только мы! — спешит ответить Полина.
— Проверь, — приказал пятнистый другому в таком же плаще, но у этого на голове немецкая каска.
— Ишь, бандитские морды! — недобрыми глазами рассматривает бритоголовый пойманных. — Хотите увидеть белорусскую птушку бусла? Покажем вам, сталинские бандиты!
И уже к своим, человек шесть их, железноголовых.
— Мало было Сталина этим бульбянникам, не натешились колхозами. Вы за что это воюете?
— Мы цивильные, дяденька, брат, он немоглый совсем, больной, — причитала Полина, а сама думала: не хуже бабки Адарки, она кормилась тем, что оплакивала покойников. Только бы Франц не вздумал помогать.
А пятнистоголовый все ищет, к кому прицепиться. Вот уже свой ему не угодил:
— Иванов, ты куда? В кусты все тянет? Ой, смотри! Может, как Волошин решил? Бегите, бегите, вас бандиты приласкают!
— Откуда ты взял? — огрызнулся власовец в очках (Полина уже понимает, кто это). — Человеку посц… нельзя?
Франц же о своем все думал, тревожился: на просеке сразу увидел немцев. Несколько офицеров в таких же плащ-накидках, но высокие фуражки на них, а не каски и не пилотки. И главное, смотрят так — они и остальные на них, — что сразу понимаешь: самые большие начальники — эти.
Франц изо всех сил старался не испугаться, не привлечь их внимания. Но все-таки это были первые немцы после Петухов, и сам он не мог не испытывать сложнейших чувств, где были не только тревога, страх, но и щемящая боль за себя, за свою вот так повернувшуюся судьбу.
— Warum grinst еr?
[8]
— спросил вдруг офицер. О ком это он?! Неужто о Франце? — смотрит на него. Ну вот. Ну вот, сейчас все и произойдет, случится! А если найдут медальон у Полины: немецкий, откуда?! — а если она не выдержит? Как умеют допросить человека, чтобы узнать все, — для Франца не секрет. Тут пришел страх уже не за себя — за Полину. Понял, как дорого ему это своенравное существо!..
Стоявший рядом с офицером, похоже, переводчик, спросил у бритоголового русского:
— Кто они?
— Немой, — охотно объяснил тот и для убедительности пальцем повертел у своего виска, — колхозники. Все они тут бандиты.






