Маккензи задрожала, когда ее язык прошелся по чувствительной розовой плоти Колби, где ее жадно приветствовал жар и влажность женщины, а затем, зажав клитор Колби в губах, начала быстро ласкать его кончиком своего языка. Она вдыхала запах Колби и старалась игнорировать свою собственную туго пульсирующую плоть.
Решив, что она достаточно помучила их обеих, Маккензи сжала ягодицы Колби, раскрывая ее еще шире.
В этот раз, когда она ласкала Колби, она позволила своему языку проскользнуть ниже, в то самое место, где она могла бы провести вечность. Она продвинула язык так глубоко, как только могла, ощущая им стенки дрожащего влагалища Колби. Маккензи брала всё, что могла предложить ей эта женщина. Бедра Колби изогнулись в позе восьмерки, позволяя им найти удобный ритм на несколько минут.
Маккензи испытала почти сожаление, когда пальцы, ласкающие ее волосы стали более настойчивыми. Движения бедер Колби были уже не такими контролируемыми, а ее дыхание стало трудным и сбивчивым. Маккензи могла бы замедлить свои движения, чтобы расстянуть удовольствие и дать им еще несколько незабываемых минут наслаждения, но ее собственное возбуждение шло к пику вместе с возбуждением Колби.
Она понимала чувства Колби, когда руки девушки в ее волосах стали твердыми и еще более требовательными. Она также понимала нежелание Колби, чтобы все заканчивалось так быстро, когда та в экстазе стонала “О, нет.”
Она не могла больше сдерживаться. Колби была уже за гранью контроля и у самого края оргазма. Маккензи быстро убрала руки из-под ягодиц Колби, которые она сжимала и ввела в нее два пальца, все это время не переставая ласкать ее языком, возносся ее на вершину наслаждения. Колби выгнула спину и забилась в ее руках, когда наконец достигла самого пика. Маккензи ждала этого и крепко держала ее одной рукой, ее рот отказывался покидать свое уютное расположение, пока она не испила наслаждение Колби до капли.
Каким-то образом ей удавалось блокировать жар своего собственного, горящего от желания тела, пока крики и стоны Колби не превратились в мягкое и тихое дыхание. Маккензи лежала, положив голову на бедро Колби, думая о том, как часто, ей придется вызывать в памяти эти стоны после того, как Колби вернется в Портленд. Она сжала в пальцах простыню и попыталась развести ноги, чтобы облегчить давление на свое ноющее от желания влажное лоно. Она задержала дыхание, когда поняла, что ее тело было так возбуждено, что готово было вот-вот обрушить на нее лавину удовольствия без всяких дополнительных усилий.
“Даже не думай,” услышала она слова Колби, и почувствовала как девушка, удивительно ловко и сильно перекатила их тела, подмяв под себя Маккензи и просунув бедро между ее ног.






