По крайней мере, именно к такому заключению пришла Колби несколько дней спустя, снова и снова проигрывая сцену в своей голове. Она решила, что желание и возбуждение, которые ощутила в Мак, были созданы богатым воображением девочки-подростка, которая только-только начала осознавать, что она - лесбиянка.
Колби вернулась в настоящее, когда Маккензи внезапно опустилась перед ней на колени и задрала ее платье вверх. Пора это остановить. Все зашло слишком далеко. Но осознание, что Мак собирается сделать с ней то, чего она сама так отчаянно хочет, поставило Колби в затруднительное положение, лишая способности ясно мыслить. Наконец, придя в себя, она схватила Маккензи за запястья и заставила подняться. Прежде, чем Колби смогла произнести слова, которые ни одна из них не хотела услышать, Мак остановила ее, прижав палец к губам.
“Ничего не говори. Позволь мне сделать это для тебя.” - Стон протеста умер на губах женщины, когда Маккензи прикоснулась к ее влажным трусикам. Теплые пальцы отодвинули тонкую ткань, раскрыли набухшие складки и начали нежно ласкать ее клитор.
Колби пришлось сжать зубы, чтобы не потребовать большего. Она уронила голову на плечо Мак, радуясь, что их разница в росте позволила ей скрыть то, как она кусала губы в тщетной попытке сдержать стон. Не колеблясь, Маккензи вошла в нее и быстро нашла идеальный ритм. Ее пальцы входили в Колби сильно, но в то же время очень нежно.
В любой момент я могу закричать так громко, что весь мой класс узнает, чем мы тут занимаемся. Уверена, тогда они надолго меня запомнят. Эта мысль была именно тем сдерживающим фактором, в котором Колби так остро нуждалась. Мак выпрямилась, выражение ее лица было страстным, когда она внимательно разглядывала Колби. Я уверена, что Маккензи возбуждена не меньше меня. Черт, она всегда такая страстная? Когда она успела стать такой сексуальной?
“Подожди.” - Колби должна была почувствовать удовольствие, увидев разочарование на лице Мак, но было трудно думать, когда длинные пальцы были внутри нее, доставляя небывалое наслаждение.
Клитор Колби болезненно пульсировал, словно крича: “Какого черта ты делаешь?” Стена и торс Мак были единственными опорами, удерживающими ее вертикально.
“Подожди. Я не ухожу. Обещаю.” Маккензи неохотно отодвинулась на некоторое расстояние, разделяя их тела. Колби, не сводя с нее глаз, подняла подол платья еще выше и стянула с себя трусики. Маккензи протянула руку и, взяв их у нее, положила в карман своих брюк.
“О, боже, какой прогресс! Теперь вместо денег на ланч и любовных романов ты забираешь трусики?”
Мак подняла бровь: “Я была бы только рада забрать твои трусики и в те времена.” - Она приблизилась к Колби, раздвинула ей ноги и, задрав платье повыше, прижалась бедром к ее пылающему лону.






