Твой хозяин просит очень высокую цену. Человек которого я представляю богат, а богатые люди скупее бедняков, как говорят. Если я потрачу его деньги, а человек-дракон разочарует его, он потребует с меня не только деньги.-
Перед его слезящимися глазами были два силуэта. Два человека, которых он даже не знал, спорили о том сколько стоит его жизнь. Он сделал к ним шаг, волоча через заплесневелую солому свою цепь. — Я болен! Вы что не видите? В вас что, нет ни капли порядочности? Вы держите меня здесь в оковах, вы кормили меня полу-сгнившим мясом и черствым хлебом, я не видел дневного света… Вы убиваете меня!
— Человеку, которого я представляю, нужны доказательства, прежде чем он потратит столько золота. Позволь сказать тебе прямо, за ту цену что ты просишь, ты должен позволить мне отправить ему что-то как знак доброй воли. Если то, что ты о нем говоришь правда, твой хозяин получит цену которую просит. И оба наших хозяина будут довольны нами.-
Последовала долгая пауза.
— Я передам твои слова хозяину. Пойдем, выпьем вместе, торговля вызывает жажду.-
Мужчины уходили и фонарь раскачивался в такт их шагов. Сельден сделал еще два шага и достиг конца цепи. — У меня есть семья! — кричал он им. — У меня есть мать! У меня есть сестра и брат! Я хочу домой! Пожалуйста, отпустите меня домой пока я не умер здесь!-
Короткая вспышка дневного света стала ему ответом. Они ушли.
Он закашлялся и обхватил себя руками чтобы сдержать боль. Слизь вышла и он сплюнул ее на солому задумавшись, была ли там кровь. Слишком темно чтобы сказать точно. Кашель стал сильнее, это он знал.
Он неуверенно проковылял назад к куче соломы на которой спал. Он опустился на колени и лег. Каждый сустав вего теле болел. Он потер свои отекшие глаза и снова закрыл их. Зачем он позволил им втянуть себя в спор? Почему бы просто не сдаться и оставаться спокойным до самой смерти.
— Тинталья, — сказал он тихо. В мыслях он потянулся к драконице. Раньше она чувствовала когда он искал ее, позволяла своим мыслям коснуться его. Потом она нашла пару и с тех пор он не чувствовал ее. Он почти боготворил ее, восхищался ее драконьим великолепием и возвращал его ей в своих песнях
Песни. Сколько времени прошло с тех пор как он пел для нее, с тех пор как он пел вообще? Он любил ее и верил что это взаимно. Все предупреждали его. Они говорили о драконьих чарах, о трансе, который драконы используют чтобы порабощать людей, но он им не верил. Он жил чтобы служить ей. И самое плохое то, что лежа здесь, на грязной соломе, как брошенная ручная зверюшка, он знал, найди она его, будет достаточно одного взгляда, и он снова будет преданно служить ей.
— Вот кем я стал. Вот в кого она превратила меня, — тихо сказал он тишине.
В соседней клетушке заскулил двухголовый пес.






