ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война закончилась, но в мире нет мира. И Оден, бывший пленник королевы Мэб, получает свободу, а с ней – шанс умереть от рук разъяренной толпы, ведь железных псов ненавидят на землях лозы. Его спасе... Невеста Карина Демина Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Война, длившаяся больше четырех лет, окончена? Да, здесь тоже слышали об этом. И еще о том, что альвы оставили этот мир на растерзание детям Камня и Железа. И что они сдержали клятву, отпустив всех пленных. Королева Мэб любила шутить. Что ж, как по мне, этот мир немного потерял с ее уходом. Но люди думали иначе, а быть может, и не думали вовсе, но желали лишь выместить на ком-то накопленные обиды и боль от потерь. Я не собиралась вмешиваться. Какое мне дело до пса? До альвов? До людей? До этого места, одного из многих, которые мне пришлось увидеть? Затерянный городок, опоясанный речушкой, что почти заросла тиной. Остатки стены. Городские ворота и устье центральной улицы, которая за площадью разбивается на ручьи переулков. Дома стоят тесно и порой срастаются водостоками, поверх которых хозяйки вывешивают белье, чем выше, тем лучше. Мирное местечко, сонное. И война вряд ли что-то переменила в обычном его существовании. Настоящего голода здесь не знали. И болезни обошли городок стороной, впрочем, как и дороги, по которым расползались беженцы и крысы. А что до остального, то статуя королевы Мэб, что возвышалась ныне перед дворцом бургомистра, сменится статуей Стального Короля. И этого хватит. Впрочем, эмиссары еще не скоро доберутся до городка, и к этому времени прах нес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Брысь! – сказала я, и мальчишка, осмелевший настолько, чтобы приблизиться к псу на расстояние вытянутой руки, замер. Он собирался ответить, дерзко, вызывающе, но увидел мои глаза.

Нет, я не альва, я только похожа, но вряд ли детям известны различия.

– Но это… – Мальчик опустил палку. – Это же…

– Это моя собака. Дай сюда.

Лезвие оказалось достаточно острым, чтобы перепилить веревку. Благо та была гнилой, а полагающейся по случаю таблички, которая бы разъясняла, за какие провинности положено наказание, поблизости не наблюдалось. Пса просто привязали, чтобы не убрел ненароком. Заботливые…

Он стоял, обнюхивая собственные ладони. И я не слышала в нем железа, ни живого, ни мертвого. Неужели до капли выплавили?

Ну да, иначе вряд ли бы веревка его удержала.

И люди не стали бы связываться.

На нас так старательно не обращали внимания, что я кожей ощущала, как уходит время. Город присматривался. И мне бы хотелось убраться отсюда прежде, чем он решит, что я не представляю опасности.

Взяв пса за руку – определенно бойцовский и очень хорошей крови, если на его ладони три моих уместить можно, – я сказала:

– Пойдем со мной.

Ногти содраны. Кожа в язвах… и отметины от ожогов тут же. Шрамов много, некоторые старые, побелевшие, другие розовые. Есть и открытые, свежие раны. Однако сами пальцы не сломаны. И лицо не изуродовано. Зубы посмотреть вряд ли позволит, но почему-то мне кажется, что и они целы.

Ему причиняли боль, но пытались сохранить более-менее целым?

Ладно, позже разберемся. Сейчас надо его с места сдвинуть.

– Пойдем. Я тебя не обижу.

Вряд ли он понимает смысл, но тон улавливать должен.

– Давай, мой хороший. Меня зовут Эйо. Радость. Это доброе имя, отец сам вырезал его на коре родового дерева…

…и запечатал собственной кровью, но спустя сутки имя исчезло.

Дерево не любило полукровок.

– Ты мне свое имя не скажешь, верно? Ничего страшного, главное, уйти отсюда. Найдем тихое местечко и поговорим. Ты и я.

Он слушал меня внимательно. И шел, слава лозе первозданной. Неловко, так, как ходят калеки или люди, слишком долго лишенные движения. А я думала, что даже сейчас он способен меня убить одним ударом лапы. И будь в здравом уме, убил бы.

Нас не пытались остановить. Шептались. Глядели вслед. И держались поодаль.

Повезло.

Площадь осталась позади. И улица, размытая вчерашним дождем. Стена. Ворота. Стражник, сунувшийся было наперерез. Я повернулась к нему и зашипела.

Отпрянул, свернув пальцы кукишем: наивная попытка защититься от проклятия.

За воротами – разъезженный и скрипучий мост через пересохший овраг. А там и дорога, с которой я благоразумно свернула. И уже на поле, заброшенном, поросшем молодым ивняком и высокой снытью, я позволила псу перевести дух.

– Устал? Это с непривычки. Долго тебя держали взаперти?

Не месяц и не два.