ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Таксист Михаил Мешковский, для друзей — просто Мишок, обладает замечательным даром влипать в неприятности, причем далеко не всегда по своей воле. Однажды в его руки попадает некий нож — самодельный... Хозяин Дмитрий Красько 1 Жара была страшная. Открытые настежь окна ни фига не спасали. В салоне можно было яйца варить. Вкрутую. Я имею в виду — куриные, окажись они здесь случайно. Я потел, и работать не хотелось. Хотелось сдохнуть. Я понимал, что это мимолетное. Двадцать восемь лет — совсем не возраст. Вот спадет жара, и снова захочется жить и найти себе женщину. Чтобы сделать ее счастливой. Или наоборот. Как получится. Но пока хотелось сдохнуть. В поисках альтернативы я принял половинчатое решение. Подыхать не стал, но на работу тоже решил забить. Пусть меня в конце смены сожрет с говном завгар Макарец, которого давеча почему-то назначили ответственным за сбор выручки. Совру чего-нибудь. Например, что клиент сегодня не клевал. Бывает. Зато останусь жив и относительно здоров. Хотя последнее, если судить по звенящему от жары воздуху, было сомнительно. Ну, попытка — тоже дело похвальное. Просуммировав все это безобразие своим, слегка уже поплавившимся от жары, мозгом, я свернул к автовокзалу. Проехал мимо стоянки такси, где на самом солнцепеке гордо погибали с десяток таксеров из первого таксопарка, затем — пассажирских платформ, и пристроился под навесом стоянки для ожидающих. Здесь был тенек и градуса на три прохладнее. А самое главное — солнце не раскаляло машину докрасна. Мы, таксеры, народ ко многому привычный, и стойкостью духа и тела можем гордиться. Но ведь открытого огня даже Жанна Дарк с Джорданом Бруной перенести не смогли, правда? А, к примеру, мне, простому русскому пареньку Мише Мешковскому, до них еще топать и топать. И я подвел резюме — решение, принятое мной в данной ситуации, есть единственно верное, по-мужски суровое и обжалованию не подлежит. А посему

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты чего сопли… — начал было я, но закончить не успел, потому что в мое окошко проникла ладошка размером — не совру — с кузов БелАЗа и остановилась аккурат под самым носом. Зато сразу стали понятны и последние слова Генахи, и внезапно обуявшая его недетская тоска. Довершая картину, пропито-прокуренный, но не утративший мощи голос откуда-то сверху потребовал:

— Перо!

— Како перо? — мне вдруг сразу стало туго соображаться. А взгляд как-то напрочь прилип к этой огромной ладошке. — Я ж не орнитолог!

Ладошка молча свернулась в не менее впечатляющий кулак и скупо ткнулась мне в нос. Стало больно и обидно. До слез.

Потом кулак исчез. Но облегчения это не принесло. Потому что сразу вслед за этим дверца распахнулась и мою тушку извлекли на свет божий, сграбастав за отвороты рубахи.

Я оказался нос к носу с мужиком впечатляющих размеров. Или мне так показалось сквозь навернувшиеся слезы? В любом случае — мужик был и повыше меня, и пошире в плечах. Но, что самое обидное — даже волосяной покров на груди имел погуще. Это я увидел отчетливо, потому что его джинсовая рубаха была застегнута только на одну пуговицу — в районе пупка.

— Перо гони, сука! — снова потребовал мужик. — Которое ты у Ржавого забрал!

— Ничего я не забирал, — попытался отпереться я. Кто такой Ржавый, понятно было без объяснений. В моей мифологии он значился под именем Шепелявый. А вот откуда мужик с ладошками от БелАЗа и волосатой грудью от Кардена знает, что я реквизировал у Ржавого нож? Среди любопытствующих, собравшихся поглазеть на драку, его не было. Я бы запомнил.

— Дурашка, — почти ласково усмехнулся он. — Да мы же за тобой ехали. И Ржавого в сквере подобрали. Так что расслабься — он сам сказал, что ты у него перо подрезал. Гони тычину, бля! — и его громадная мозолистая ладонь придвинулась к моей физиономии.

Я открыл было рот, чтобы уточнить кое-какие детали, но в этот раз он даже слушать не стал, исчерпав лимит слов — просто отвесил мне оплеуху. Со всего размаха. Даже непонятно стало, что его больше интересует — нож или подраться.

А потом мужик вдруг как-то сник. Отпустил мой ворот и собачьей какашкой свернулся на асфальте. Я пару секунд удивленно пялился на него, потом поднял взгляд. И увидел Генаху, который стоял около своей машины, сжимая в руке монтировку и шокируя окружающую среду до неприличия открытой улыбкой.

— Спасибо, — прохрипел я.

— Угомонись, — отмахнулся он. — Пьянка только началась.

И ткнул монтировкой в направлении автовокзала. Я обернулся и попытался проглотить кадык, — слава богу, безуспешно, — потому что оттуда, азартно прижав к черепу уши, к нам неслись четыре ахалтекинца в тренировочных штанах и человеческом облике.