— Люк искоса посмотрел на Джейса. — Ты сам не видел ее? С тех пор как…
— Нет, с тех пор еще не видел. Меня только сегодня выпустили из лечебницы, и я сразу пришел на кладбище.
— Мог и не приходить, если желания не было.
— Было… что бы это ни значило.
— Похороны для живых, не для мертвых. И Валентин — б
о
льший отец тебе, чем Клэри, хотя вы с ним и не одной крови. Тебе одному прощаться с Валентином и тосковать без него.
— Вряд ли мне позволят тосковать по Валентину.
— Стивена Эрондейла ты не знал, к Роберту Лайтвуду прибыл почти взрослым… Детство твое прошло при Валентине. Тоску по нему никто не отменит.
— У меня все не идет из головы Ходж. У стен Гарда я, убежденный в своем демоническом происхождении, спрашивал, почему Ходж не открыл мне мою тайну. Он все твердил: дескать, не был уверен. Мне показалось, он лжет, однако теперь понимаю: Ходж один из немногих знал о ребенке Эрондейлов. Когда я пришел в Институт, Ходж растерялся, не различил, который из сыновей Валентина явился: родной или приемный. Я мог быть любым из них — и демоном, и ангелом. Но стоило Ходжу увидеть Джонатана, как он сразу все понял. До того, в Институте, он старался обращаться со мной как можно лучше, пока не пришел Валентин. Ожидание потребовало от Ходжа определенной веры… ты так не думаешь?
— Да, я тоже так считаю.
— Ходж уверял меня, что кровное родство ничего не значит, главное — воспитание. Вот и думаю: останься я с Валентином, может, и вырос бы таким, как Джонатан? Если бы не Лайтвуды, был бы я таким, какой есть?
— Это важно? Ты стал тем, кем стал не просто так. Валентин отправил тебя к Лайтвудам, усмотрев для тебя в том лучшую долю. Хотя он, конечно, мог иметь и другие планы, однако не отрицай: Валентин отправил тебя к людям, которые точно приняли бы тебя с любовью. Вот, пожалуй, один из редких случаев, когда твой отец действовал не ради себя. — Люк хлопнул Джейса по плечу столь по-отечески, что паренек улыбнулся. — На твоем месте я бы не забывал об этом.
* * *
Из окна в комнате Изабель Клэри смотрела, как дым от погребального костра черной дланью застилает небо. Сегодня сжигают Валентина, ее отца. В некрополе, почти у самых городских ворот.
— Сегодня праздник, знаешь, да? — Клэри обернулась. Изабель стояла у нее за спиной, держа в руках два платья: голубое и серо-стальное. — Какое мне лучше надеть?
Изабель по-прежнему искала утешения в новых нарядах.
— Надень голубое.
Изабель отложила наряд на кровать:
— Ты что наденешь? Ты ведь пойдешь на праздник, правда?
Клэри вспомнила милое, изящное платье на самом дне сундука Аматис. Хотя вряд ли хозяйка даст его поносить.
— Не знаю. Джинсы, наверное, и зеленый плащ.
— Отстой. — Изабель посмотрела на Алину, которая читала, сидя в кресле у кровати.






