Надо было еще три оборота в потемках прошарить, чтобы до тебя дошло, что пора остановиться.
Я обалдела вдвойне. Но когда этот мерзавец развернулся ко мне тылом, продемонстрировав свой роскошный черный хвост и свое же отношение к моим действительно титаническим усилиям не рассмеяться истерично и не стукнуть себя по голове дубиной, чтобы отпустило, внутри что-то будто щелкнуло. До меня внезапно дошло, что этот мохнатый гад не только все время тащился следом, как привязанный, не только следил за всем, что я делаю, и ехидно комментировал про себя, не только мог предупредить насчет привала и той грешной щепотки соли, но еще и смеет высказывать свое мнение касательно тех нелепых ошибок, которые мне, как городскому жителю, были вполне простительны. А как несведущей в лесной жизни девушке, только день прожившей в совершенно чужом мире, простительны вдвойне. Тем более что про свои ошибки я отлично знала и, к слову сказать, вчера не раз обругала себя за недальновидность. Но я-то ладно, я уже зарубила на носу, как не надо поступать в будущем и каких подвохов можно ожидать от долгого путешествия по девственно пустому лесу, но когда мой же собственный кот норовит ткнуть носом в эти огрехи да еще с таким презрением смотрит издалека…
Честное слово, мне захотелось его пнуть.
— А ну стой! — рявкнула я, поняв, что могу опять не увидеть гаденыша до самого вечера. — Стоять, я сказала! Не смей уходить!
Барсик бешено зашипел, встопорщив шерсть на загривке, странновато присел, одновременно обернувшись, и ожег меня лютым взглядом янтарных глаз. Однако уйти не посмел. Видимо, бабка запретила. Он только застыл, как примороженный, и свирепо косился через плечо, готовый в любой момент сорваться с места.
— Живо развернулся и подошел сюда!
Шейри, как ожившая кукла, на одеревеневших ногах совершил неуклюжий разворот и подошел скованной, напряженной поступью. Морда каменная, неживая, хвост обвис, волочится по земле старой тряпкой, лапы не гнутся. Только глаза сверкают бешеными огнями. Но я в тот момент была слишком сердита, чтобы обращать на это внимание.
— А теперь отвечай! Значит, ты умеешь разговаривать?
— Да, — глухо проурчал кот, буравя меня злыми глазищами.
— И ты шел за мной по пятам?
— Да.
— Зачем?
— Я должен. Ты — моя новая хозяйка.
Я недоверчиво прищурилась.
— С каких это, интересно, пор?
— С тех пор, как Айна отдала меня тебе.
Я на секунду задумалась.
— Ну, отдала. И что?
— Ты — моя хозяйка! — с яростью прошипел кот. А потом снова добавил: — Дура!
— Слушай, ты… — с не меньшей яростью проговорила я. — Еще раз обзовешь меня, и сильно пожалеешь!
— А что ты мне сделаешь? — ядовито осведомился шейри, не двигаясь, впрочем, с места. — Убьешь?!
— Может, и убью, — буркнула я, как-то разом сдувшись.
— Силенок не хватит.






