ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Юность Александр Михайлович Авраменко Пролог. — Далеко ещё? Я поворачиваюсь к очень красивой девушке, сидящей в седле коня, идущего рядом. Она отрицательно качает головой: — Почти приехали, сьере граф. За эти гребнем… Посылаю Вороного вперёд. Конь сильный, легко вырывает из слежавшегося снега свои копыта и одним прыжком пробивает снежную застругу. Вот и перевал! Внизу, прямо передо мной, пологая лощина, покрытая множеством горячих источников. И я восхищённо вздыхаю — вся она буквально усеяна металлическими листами, оплавленными кусками непонятного происхождения, изуродованными контейнерами. Хватило бы людей… Оборачиваюсь — метрах в пятидесяти от меня начинается бесконечная колонна из саней и людей, кричу, перекрывая завывание ветра: — Мы на месте! Сейчас спустимся, и начнём! По моим следам к нам приближаются двое закутанных в тулупы всадников: — Сьере граф? Показываю жестом на валяющееся внизу богатство: — Видите? Ролло бледнеет и осенят себя знаком церкви: — Оборони меня Высочайший… Дож более спокоен. Но я то знаю, что сейчас у него внутри… — Спускаемся и начинаем собирать всё. До последней железки, до единого кусочка. Всё, что попадёт под руку. Сколько бы не потребовалось сил — грузить на сани, это нужно, ребята. Считайте, что это наша жизнь… Вассалы кивают в знак согласия, возвращаются к саням, вижу, как они машут руками, иногда до меня доносится отрывочная брань. Девушка на рыжей кобыле приближается ко мне: — Вы довольны, сьере граф? Слегка прищурившись, окидываю взглядом долину, обильно парящую множеством гейзеров. Однако, интересное местечко… Впрочем, картинка передо мной тоже… Ничего… Баронесса дель Рахи одета в специально пошитый костюм для верховой езды, лёгк

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От неё, кстати, ощутимо попахивает, поскольку не очень то удобно справлять естественные надобности на ходу, да и стыдливость у ушастой оказалась не маленькой… Я всё-таки сжалился, и заменил верёвки обычными кандалами. Ручными и ножными. Они легче, и можно как-то, словом, гораздо удобнее сходить, что по большому, что по маленькому. Но не слишком, короче. Между тем доса Аруанн поворачивает своего коня к клетке, подъезжает вплотную, затем рявкает не хуже меня:

— Ты, злодейка, как посмела поднять руку на моего сына, графа дель Парда?!

— Мама, она тебя не понимает.

На меня смотрят изумлённые глаза матушки:

— Она что, из дальних земель, что не знает человеческой речи?

— Из очень дальних, мама. Очень.

Подъезжаю к клетке, просовываю руку внутрь и на мгновение приоткрываю поднятый воротник тулупа, в который закутана саури. Та злобно шипит, с ненавистью смотрит на мою маму, которая бледнеет и невольно натягивает поводья. Её жеребец храпит и пятится назад. Сзади слышен слабый вскрик ужаса Мауры, до этого молчаливо едущей позади нас. Её деликатность я ценю, кстати. Доса Аруанн показывает на острые уши, потом осеняет себя знаком Высочайшего:

— Исчадие ада… Атти! Убей её немедля!

— Ма! Прекрати! Она не исчадие ада! Эта… Женщина, точнее, девушка, просто несчастная, переболевшая Биномом Ньютона. Поэтому так и выглядит!

И тут же рявкаю саури, естественно, на русском:

— Хватит дурить! Ты пугаешь мою маму!

Неожиданно для меня, Ооли послушно замолкает. И… Я едва успеваю захлопнуть изумлённо отпавшую челюсть — саури смущённо улыбается досе Аруанн. На самом деле смущённо. Я же вижу… И, естественно, что моя добросердечная матушка тут же тает, напускаясь на меня:

— Атти, так это последствия болезни?

Лгать противно, но приходится:

— Да, мама. Из-за этого её тело стало таким.

— Безобразие, почему ты издеваешься над бедняжкой?! Её и так наказал Высочайший, тебе этого мало?

Ну не читать же мне лекцию о взаимоотношениях между двумя видами разумных? Поэтому молчу. Мама, между тем, задумчиво произносит, глядя на содержимое клетки:

— Я, конечно, понимаю, что преступница должна быть наказана. Но её хотя бы можно помыть?

Мгновенно прикидываю варианты. Увы, моя мама, когда хочет, может быть ужасно упрямой… Так что придётся, пожалуй… Согласиться… Согласно киваю в знак согласия.

— Хорошо. Можете взять её в баню. Но потом я отправлю её в темницу.

Матушка на мгновение озаряется своей столь любимой мною улыбкой, затем снова спрашивает:

— Я вижу, что ты знаешь её речь?

— Да, мама.

— Тогда скажи, чтобы слушалась меня.

Обречённо говорю с любопытством смотрящей на досу Аруанн Ооли:

— Слушай, саури, моя мама — очень добрая женщина. Она хочет помыть тебя в бане.

Та просто молчит, и я не выдерживаю:

— Ты же хочешь вымыться?

Ушастая кивает.