Но крепкие руки уже действуют, а я спускаюсь на свою половину, чтобы одеться и идти отдыхать с дороги — завтра будет очень тяжёлый день… И послезавтра, и после-послезавтра…
…С самого утра я весь в трудах. Надо переписать всё, что мы привезли из Рахи, послать в долину горячих ключей отряд для охраны и восстановления замка, потому что людям, которые станут оберегать корабли до моего возвращения, нужно где-то остановиться, не в палатках же им жить? Заодно укрепят место для обороны. Ну и проведут геологоразведку. Если есть горячие источники, значит должны быть и поташ, и сода. Это аксиома. Для чего мне это? Сода — понятно. А вот поташ, это основное сырьё для производства хрусталя и, конечно, удобрения. А попросту говоря — калий. Очень лёгкий и быстро окисляющийся элемент. Можно, конечно, получить его из обычной древесной золы, но это уж слишком долгий и нудный процесс. Так что лучше уж брать минерал в готовом виде…Буквально на бегу перекусываю куском копчёной говядины, торопливо выпиваю большую кружку натты, сидя в уголке двора на бревне, приготовленном для постройки очередного сруба. Одновременно мысленно подбивая итоги. Кажется, мне повезло. Пожалуй, всё, что мы притащили, реально использовать.
— Сьере граф, вас матушка требует.
Опять чего-то случилось? Как не во время меня отвлекают от дел. Ладно. Машу рукой Нитту, который деликатно сидит вместе с Грамом чуть поодаль, ожидая, пока я закончу перекус.
— Эй, орлы, продолжаете делать опись привезённого. С больших ящиков перерисовываете все знаки, что имеются на их дверях. А я — к досе графине. Сами видите…
Киваю на слугу, ребята согласно склоняют головы, и я уношусь рысцой прочь… Матушка очень зла. И причины этого я не могу понять. Мауры нет, кстати. Но где она болтается, меня не волнует.
— Мама?
Смотрю на неё вопросительно, но та просто машет рукой:
— Присядь, Атти. У мен я к тебе серьёзный разговор.
Делать нечего, устраиваюсь на скамеечке возле её ног. Матушка вздыхает, а потом начинается…
— Я, конечно, тебя понимаю. Ты зол, обижен, но нельзя же так!
— Что — нельзя, мама? Объясни, пожалуйста.
— Я про эту бедняжку, что ты посадил в тюрьму.
Решительно поднимаюсь:
— Хватит о ней. Меня это уже достало. Вы же сами вчера видели, что она представляет из себя на самом деле.
— Я бы хотела сама побеседовать с ней, Атти. Но девочка не знает нашей речи. Кто она на самом деле?
Криво усмехаюсь, моя щека дёргается в раздражении, и мама начинает бледнеть — она боится, когда я в таком состоянии…
— Враг, мама. Самый страшный враг человечества. Всех нас, живущих здесь. Уцелей её оружие, эта… Уничтожила бы всё, что есть живое на планете. И меня, и тебя, и всех остальных. Поэтому лучше оставь её, как есть. Сидит она в тюрьме — пусть сидит.






