Жесточайшая арифметика; но из нее, похоже, и вырастает какое-то условное благополучие, социально пристойный уровень потребления (телефон, юг для дочки), «не хуже, чем у других».
***
На Карельском перешейке показывают красивую дачу.
- Это построила ведущая Первого канала, о-эр-тэ. - Местный житель с удовольствием называет незнакомую фамилию.
- Нет там такой, это питерского канала ведущая.
- А я говорю, есть! Федеральная ведущая построила!
Хочется, чтобы соседка была - федеральная. И как возразишь?
***
Раритетная линдуловская лиственничная роща под Выборгом: стенды, охрана, толпа незадумчивых финнов. Очень чисто, но в глубине аллеи, вокруг беседки - несколько окурков, пластиковая бутылка, и на фоне общей стерильности это режет глаз. Один из экскурсантов перехватывает мой взгляд и говорит быстро, раздраженно: «Только не надо о русском свинстве, о финском свинстве. Не надо о культуре поведения! Надо ставить урны, культура - это урны, это емкости, чтобы было куда. А не курить, не пить воду, не дышать - это не культура, а лагерь, понимаете? лагерь!» В голосе звенит истерическая нота, он выдыхает, достает «Приму» и демонстративно закуривает.
***
Попутчик в купе безмятежно снимает пиджак, рубашку, надевает майку и почему-то надушенные носки.
Соседка, лет шестидесяти, не выдерживает:
- Молодой человек! Ну попросили бы нас выйти…
Молодому хорошо за сорок. Он простодушно удивляется:
- Я же не женщина! Мне-то чего стесняться?
В самом деле: по бытовым нормам предместья обнаженный до пояса не считается раздетым. Голубая бельевая майка, треники, домино…
- А кто же вы тогда? Может, мужчина? - ядовито спрашивает попутчица.
- Ну вы и хамка, - удивляется он.
Замолкает, надувается, смотрит в окно. Снизу, от носков, идет парфюмерное облако.
***
Первокурсница про свою группу:
- Синие волосы, просто розовые волосы, ярко-ярко розовые. Дреды такие… зеленые. Я стою совсем-совсем простая, то есть нормальная. Не эмо, не гот, не гламурщица, - да я вообще существую или нет?
***
В Липецке провели акцию «Пацаны, разоружайтесь!». Мальчикам предложили обменять агрессивные (милитаристские) игрушки - танки-самолеты-автоматы - на хорошие книжки: Пушкин, Эдуард Успенский, Маршак, Алексей Толстой… Это книжки высокой нравственности, считают педагоги, они воспитывают в детях лучшие качества (особенно кот Матроскин). А потом «пацанов» пригласят на читательскую конференцию, где они поделятся мыслями о высоком, то есть прочитанном.
Неизвестно, каковы результаты акции, но куда еще, в какие бездны прыгнет душой исполненный полет педагогической инициативы? От какого лютого безделья рождаются такие проекты? Страшно подумать.






