ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Содержание:НАСУЩНОЕ Драмы Хроники Анекдоты БЫЛОЕ Олег Проскурин - Почти свои ДУМЫ Карен Газарян - Хохлосрач Борис Кагарлицкий - Свобода для бюрократа Борис Парамонов - У, Русь! Дмитрий Быков - Стра... Русская жизнь №45, апрель 2009 Гоголь * НАСУЩНОЕ * Драмы Евдокимов Отставка мурманского губернатора Евдокимова, предсказанная в прошлом выпуске рубрики «Драмы», - из тех сбывшихся предсказаний, которыми и гордиться-то неловко. Во-первых, Евдокимов был отстранен от должности в тот самый неудобный для журналиста момент, когда номер уже подписан в печать, но еще не появился в киосках, то есть наше предсказание обидным образом запоздало. Во-вторых, не нужно было обладать каким-то специальным политологическим даром, чтобы понимать, что после конфликта с «Единой Россией» дни Евдокимова в губернаторском кресле сочтены. Но все же и такая очевидная история, как та, что случилась с Евдокимовым, заслуживает некоторых дополнительных комментариев. Прежде всего, скорость, с которой Евдокимов был отставлен, столь быстрое наказание за не самый страшный, по меркам российских регионов, проступок можно считать рекордом. Никого из губернаторов еще не снимали так быстро - ни за провалы в экономике, ни за провалы на выборах, ни за теракты на вверенной территории, ни за коррупцию - ни за что. Не будем (Хибины - совсем не Кавказ) сравнивать Евдокимова с Зязиковым, которому, прежде чем отправиться в отставку, потребовалось превратить более-менее мирную Ингушетию даже не во вторую Чечню, а в беспрецедентную по любым меркам территорию тотального страха и беззакония. Не будем (вес несопоставим) сравнивать Евдокимова и со Строевым, руководившим Орловской областью с обкомовских времен и лишившимся должности буквально только что, на третьем десятилетии своего губернского царствования. И даже с Сергеем Дарькиным, который уже много лет остается губернатором Приморья несмотря на то, что даже дети знают,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Есть Италия американская, с «Женским портретом» Генри Джеймса и «Ускользающей красотой», там все приличные американские девушки искали случая в Италии девственность потерять, а женщины постарше, вроде Изабеллы Гарднер или Пегги Гугенхайм дружили с Беренсонами, вывозили из Италии Тицианов и сьенскую живопись на золотом фоне, так что в Америке Тицианов и сьенцев чуть ли не столько же, сколько и на их родине, и американские центры по изучению итальянской культуры понатыканы по всей Италии, и был еще «Талантливый мистер Рипли», там Джуд Лоу знал, что летом в Италии в вельвете не ходят, а ходят только во льне, а его убийца не знал, узнал позже, поэтому расстраивался, и убил Джуда Лоу и еще нескольких, одного - в римском палаццо, прямо римским бюстом припечатал, и Пьяцца ди Спанья, и на террасе, выходящей на эту Пьяццу, миссис Стоун ловит свою последнюю весну, и Венеция, Гемингвей в «Харрис баре» сидит, беллини пьет, карпаччо закусывает, за Рупертом Эвереттом, великовозрастным Тадзио, Хелен Миррен со своим мужем по всей Венеции гоняется, и Ганнибал Лектор в Палаццо Веккио читает лекцию о Данте, кто ж еще, кроме каннибалов, Данте читать будет, поэтому и Уорхолу Рим совсем не понравился, хот доги там такие же, как и везде, и вообще Уорхол в Риме оказался только из-за того, что туда Лиз Тейлор поперлась. Есть и Италия японская, о ней я мало что знаю, но Мисима в «Исповеди маски» рассказывает, что в детстве его было не оторвать от созерцания Святого Себастьяна Гвидо Рени, от его тела, пронзенного стрелами, и вместе с Гвидо он впитал в себя чувство прекрасного, поэтому потом и стал таким изысканным и жестоким, сделал харакири на телевизионной башне. От Мисимы тягу к итальянской красоте унаследовали и другие японцы, и отель «Бауэр» очень украшают молодые японские пары, проводящие в Италии медовый месяц, такие изящные, точеные, прямо - укий-е Утамаро, только в Миссони, и с шикарными дизайнерскими пакетами в руках, и среди пар молодоженов одна пара, он и он, особенно точеные, особенно изящные, укий-е Утамаро, и театр Но, и Кабуки, и в Миссони, и с дизайнерскими пакетами в руках, и толпы японцев попроще, белый верх, черный низ, белые носочки, фотографируются стадами на Пьяцетте, у Сан Марко, у Пантеона, Кампаниллы Джотто и на фоне гвидо рениевского Святого Себастьяна, пронзенного стрелами. Есть еще Италия датская, с Торвальдсеном и Андерсеном, умильная, чистая, детская, с мальчиком на бронзовом кабане, есть Италия финская, канадская и бразильская, есть даже Италия тунисская, начатая походами Ганнибала и продолженная нелегальными эмигрантами, арестованными на острове Пантеллерия береговой полицией.

Много всяких Италий.