ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этот мир еще не принял их. Он только дал им шанс. Да, они победили на первом этапе, они смогли собрать все свои силы для первых же правильных шагов. Всё, больше сил нет, дальше неизбежна деградация... Экспансия Вадим Владимирович Денисов Глава 1 Сергей Демченко , летописец-историк, сталкер-дипломат Я – «шерлокхомец». Раз такой наблюдательный. Именно в этом месте стены Сотников любит стоять в гордом одиночестве и размышлять стратегически – тут целая «россыпь» следов бычкования сигарет, черные точки на неровной поверхности серого камня дождь смывать не успевает. Главный старается поменьше курить. Вот и сейчас, осторожно проворачивая, он сформировал бычок, сунул его в пачку. Ничего толкового из этого не выходит, так только руки пачкать. – Вот и представь. Река маленькая, местами не судоходная. Но важная: на ней поселков много. В этих краях реки… сплошная история, как-нибудь отдельно расскажу. Здесь поселок был, тут – пропал, этот сгорел, а вот новые, их золотодобывающие фирмы построили. Для поселений эта речка – артерия. Ну и ходят по ней суда, буксирчики вроде нашего «Дункана», а порой и еще меньше. Тянут баржи, везут грузы. Пассажирского сообщения на таких реках нет, люди добираются с оказией или на своих лодках. Так вот, приходит такой буксир с баржой в поселок Койкан, так его назову… Сами поселки разные – и по сути, и по статусу, и по населению. Есть промысловые, есть «золотые». Есть районного масштаба. А есть, и таковых немало, дотационные. Спецназвания нет, но на самом деле это просто резервации. – Уж прямо резервации, – усомнился я. – Точно так, – не смутился Сотников. – Живут там представители коренных малочисленных народов. Все делают вид, что поселок – промысловый, хотя все же знают, насколько он убыточен. Реальных работников в поселке не больше пяти человек, остальные живут на «пенсию». Наше государство многим представителям таких народностей платит деньги. То

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Магнитные поля и их переплетения, выходы подземных газов, особенности освещения и преломления света, – достоверных факторов я не знаю и ничего не буду категорически утверждать. Ведь все это достаточно субъективно, а степень восприятия у всех людей разная. Что же, на то она и тайна.

Но я никогда не забуду, как почти всегда серьезный Монгол уже через пять минут в неожиданно наступившей полной тишине спросил у меня:

– Юра, тебе не кажется, что справа кто-то смотрит нам в спину?

Проклятье, я тоже это почувствовал! Резко, неожиданно, с какой-то падающей на плечи тяжестью… Злой взгляд чужого, какого-то неземного существа. Помню, что стремительно появилась мысль схватиться за ствол, благо в них недостатка не было, но все вышло совершенно иначе. Демченко неожиданно рявкнул, мы снялись и драпанули.

У мужиков, как я понял, даже некая карта есть с такими отметками.

Но они ее никогда и никому не показывают, даже мне.

Ходоков в анклаве более чем достаточно.

Случаев, подобных тому, что упомянул, вы при желании наслушаетесь вдосталь – посидите вечерком в «Гаване», когда охотники собираются в Посаде на сдачу шкур. Аналогичных баек, повествующих о некой мистической причинно-следственной связи, можно услышать очень много. Воспринимать их можно по-разному – это личное дело каждого. Материального объяснения подобным феноменам такой локальной «нехорошести» не существует, но здесь, в диких краях, все попытки объяснения вторичны и быстро меркнут в сравнении с простейшей житейской целесообразностью, правилами самосохранения, выверенным личным и чужим печальным опытом.

Обычно бывает так: шутливую историю полевой человек и рассказывает вам с юмором, уловимой пренебрежительностью – мол, сами понимаете… байка! – помогая себе в изложении тональностью, мимикой и акцентами. Иногда за внешней юмористичностью рассказчика кроется смущение: все равно ведь не поверят. Но порой интереснейший рассказ из разряда явных небылиц повествуется спокойно, вдумчиво и на удивление серьезно, невзирая на мистичность или запредельную неправдоподобность сюжета. Это происходит в тех случаях, когда какой-нибудь охотник с Кордона, человек опытный, проживший в отрыве от цивилизации достаточно долго, научается видеть в череде происходящих с ним событий нечто важное, веское, пусть и необъяснимое. И совсем не обязательно, чтобы в рассказе присутствовал напористый драматизм или тем более трагедия. Нет, слушаешь – вроде бы обычные ситуации…

А цепляет. Серьезностью восприятия цепляет.

Ладно, хватит об этом, вот уже и девушки из бани вышли, кинулись накрывать на стол.

– Юрка, – кто-то тронул меня за плечо.

Я вздрогнул.

– О чем задумался? – спросил Вальтер на почти уже нормальном русском, продолжая медленно накручивать вертел.