Кастет вчера мельком сказал, что там еще одно Нехорошее Место поблизости имеется. Решил заняться вопросом, собрать данные – сами знаете, как я люблю списки.
А пока – Днюха.
С днем рождения, сталкер!
– Стоп, давай поговорим. Садись, на…
Мы сели на травку.
– Тут такое дело, Юрок, я одного только не пойму: вот вы все такие вдумчивые, в техно-интеллигентном звене? Неужели нельзя сработать нормально – просто запомнить и сделать? Ну почему все время через нервы, а?
Молчит.
– Мы – сталкеры, Юр. У нас тапки жестяные и две головы. Мы не столько против людей в этих лесах, сколько против зверя, увидишь еще, какого… Ты себе не представляешь, как они прыгают. Тебе такие морды ни разу не снились. Когда увидишь их вблизи – все из башки выстудит, это фактор! Это, парень, такой фактор, что у спецназовцев трусы тяжелеют! И потому у нас по-другому все, Юра!
– Я помню, – приглушенно повторил радист.
Хорошо, что он спокоен в обучении, этому его Гоблин учил – научил, похоже. Иначе сгорел бы парень на таких уроках.
– Идем по полю или же в более-менее хорошем обзоре – работаем по-человечески, как армейцы. Идем в лесу по зверовой или торной тропе, с минимумом обзора – и работаем по-зверовому. Все просто: «люди» – «звери». И будь любезен, переключайся автоматически, и сразу намертво.
Этому на старой Земле не учат, нет там таких необходимостей. Разве что у африканцев каких или у таежных народов осталось понимание.
– И обе тактики взаимоисключающие, Юра… – Еще бы и мне спокойствия добавить: плохой я педагог. – Мы ведь своим опытом доходили… Раз пять чуть друг другу бошки не снесли. Нельзя в группе, на зверовой тропе, крутиться со стволом на изготовку. Когда ты, вложенный, увидишь пещерника рядом, ты начнешь стрелять еще до собственной команды, адреналин тебя так торкнет, что первые три пули еще влево поедут, а следующие – мне в голову. И только потом ты начнешь сажать по мишени. Это не араб, не пакистанец. Это Неземное, тут страх иррациональный, ужас невиданного. А мне садиться нельзя, даже если среагирую – кусты рядом. Нельзя нам, Юра, перед зверем садиться, для него это тряпошное: за кеглю примет. И сидя ничего не успеешь – не отпрыгнешь, не убежишь. Я не сяду. Поэтому ты проносишь ствол низом, как и держишь в колонне. Да мы вообще не ходим со стволами на изготовку, у нас концы длинные, запаришься.
Вотяков серьезно посмотрел на меня:
– Я стараюсь, Костя.
Он действительно хочет с нами пойти. Без байды.
– Хорошо. Итак, если по сторонам метров пятнадцать и более, то есть выше дальности прыжка, я сажусь низко, ты вкладываешься сразу. Если же кусты или деревья рядом, я остаюсь в стойке. Ты же при повороте направо начинаешь поднимать ствол лишь от моего правого плеча.






