ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Этот мир еще не принял их. Он только дал им шанс. Да, они победили на первом этапе, они смогли собрать все свои силы для первых же правильных шагов. Всё, больше сил нет, дальше неизбежна деградация... Экспансия Вадим Владимирович Денисов Глава 1 Сергей Демченко , летописец-историк, сталкер-дипломат Я – «шерлокхомец». Раз такой наблюдательный. Именно в этом месте стены Сотников любит стоять в гордом одиночестве и размышлять стратегически – тут целая «россыпь» следов бычкования сигарет, черные точки на неровной поверхности серого камня дождь смывать не успевает. Главный старается поменьше курить. Вот и сейчас, осторожно проворачивая, он сформировал бычок, сунул его в пачку. Ничего толкового из этого не выходит, так только руки пачкать. – Вот и представь. Река маленькая, местами не судоходная. Но важная: на ней поселков много. В этих краях реки… сплошная история, как-нибудь отдельно расскажу. Здесь поселок был, тут – пропал, этот сгорел, а вот новые, их золотодобывающие фирмы построили. Для поселений эта речка – артерия. Ну и ходят по ней суда, буксирчики вроде нашего «Дункана», а порой и еще меньше. Тянут баржи, везут грузы. Пассажирского сообщения на таких реках нет, люди добираются с оказией или на своих лодках. Так вот, приходит такой буксир с баржой в поселок Койкан, так его назову… Сами поселки разные – и по сути, и по статусу, и по населению. Есть промысловые, есть «золотые». Есть районного масштаба. А есть, и таковых немало, дотационные. Спецназвания нет, но на самом деле это просто резервации. – Уж прямо резервации, – усомнился я. – Точно так, – не смутился Сотников. – Живут там представители коренных малочисленных народов. Все делают вид, что поселок – промысловый, хотя все же знают, насколько он убыточен. Реальных работников в поселке не больше пяти человек, остальные живут на «пенсию». Наше государство многим представителям таких народностей платит деньги. То

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гоблин – последний гений силового сталкеризма, жертва системы и революционер. А не чокнутый фашист, ненавидящий негров, как ты подумал ранее.

8. Ты охотно допускаешь применение инвективной лексики, по завету старины Фрейда считая, что: «Человек, первым бросивший ругательство вместо камня, был творцом цивилизации». Встречный мат для тебя – сакральный маркер близкого по духу, поэтому не надо (пип!) об этих ваших «культурах».

9. Выучи мем-модуль «экзистенция поиска», потренируйся его давать в связке со словосочетаниями «ментальное поле ЛР» и «церебросексуал».

10. Заучи твердо: ты интеллектуал, из всего контента «локалок» тебя интересуют только книги. А тушенкой ты объелся еще дома в Миндерле.

11. Кондорофилия и пещерникофагия придаст твоим нарративам новизну романтично-экзистенциального привкуса.

12. Впитай: братья Стругацкие сами не совсем понимали задачи, когда вводили в оборот слово «сталкер», и теперь именно ты, обрастая массивами потенций, готов взять на себя трансцендентный труд по наделению термина бездной новых смыслов.

А тут и кипяток поспел.

Так мы посидели, поговорили спокойно, пока на стене за баллистой не затрещал черный «правительственный» телефон прямой связи.

– Главный! – сделал значительные глаза Юрка, хватая тяжелую трубу.

Он коротко поговорил с шефом, в конце подтвердил понимание, повесил трубку в ячею старого шахтного телефона, найденного в диспетчерской, и повернулся ко мне.

Глаза у радиста были несколько растерянные.

– Странно…

– Что случилось? – насторожился я.

Теперь что угодно можно предполагать.

– Шеф сказал найти тебя, прихватить Монгола – и все втроем к нему. Никому ни слова, пройти незаметно и как можно быстрее. Серый, че там может быть?

Гребаный зусул… Если б знать. Я схватил рацию.

Пш-шш.

– «Монгол» – «Демону».

– В канале.

– Бросай все, срочно в башню, к радисту. Пройти незаметно, срочно, как понял, прием.

– Все понял. Оружие брать?

– Два АКМ, остальным ни слова. СК.

Монгол просочился в дверь через три минуты.

– Что там внизу?

– Все тихо, Шарданов у себя, на лестнице пусто.

– Пошли.

На этот раз молодой кабардинец нас уже ждал. Тихо пропустив к шефу, нукер, оставшись с нами, закрыл на ключ дубовые двери и встал возле них.

Да что тут происходит!

Вышел Сотников в странном виде – весь взъерошенный, потный и злой.

– Ага, пришли. Как там, тихо?

– Где? – не понял я.

– Где, где – на лестнице!

– Ну да…

– Отлично! Якуб, давай наружу, никого и никому. И близко не подпускай.

Мы подобрались.

– Автоматы-то на хрен взяли? Кладите на стол, и пошли.

– Да что делать-то? Александрович, что ты нас кругами водишь!

– Какими кругами… Таскать пошли.

Он открыл дверь в операторскую:

– Проходите.

На гладкой черной панели поставки лежала большая пачка металлических листов и какие-то ящики.