Вернул иголку проигрывателя обратно и прослушал «Requiem for Hank Cinq» — от начала до конца.
Если Шекспир мог вдохновлять Дюка, почему бы ему не вдохновить и меня.
— «Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом… Когда ж нагрянет ураган войны…».
Подбадривая таким образом свой измученный организм, я вышел из своего дома в необъятный мир. Я собирался навестить «мистера» Стеллу Гибб.
Глава 4
Такой дом мог купить каждый, чей доход колебался в пределах от ста пятидесяти до ста семидесяти пяти тысяч долларов в год. Перед верандой стоял новенький белоснежный «континенталь». На другом углу веранды стоял еще один «континенталь», такой же белоснежный, но с откидным верхом. Мой «остин-хили» встал за ним вторым по порядку и третьим по сумме.
Я поднял верх своего «хили», чтобы у него в такой компании не развился комплекс неполноценности. У моей машины тоже есть чувство собственного достоинства. Может быть, и не такое раздутое, как у «континенталя», но все же…
Я повернулся спиной к машине и увидел, что навстречу мне через лужайку идет молодой человек. Лет ему было, около двадцати пяти; ухоженные черные волосы гладко зачесаны со лба назад; тело покрыто приятным загаром. На нем не имелось ничего, кроме белых шорт. Внешне он напоминал сигарету с фильтром, только без надписи сбоку.
— Что вам надо? — спросил он неприветливо.
— Я бы хотел видеть мистера Гибба, — сказал я. — Меня зовут лейтенант Уилер из службы шерифа.
— Я — Гибб, — сказал он.
— Тогда, вероятно, мне нужен ваш отец — мистер Корнелиус Гибб.
— Вы что?.. Издеваетесь? Я — Корнелиус Гибб!
— Прошу прощения за ошибку, — сказал я.
— Хотите поговорить об убийстве? Я уже слышал о нем.
— Именно, — сказал я.
— Тогда давайте пройдем в дом.
Через веранду я прошел за ним в дом. Мы вошли в гостиную, размерами напоминающую зал для заседаний совета графства и обставленную в модном стиле этого года — восточном. Я уселся на диван из белой кожи и стал рассматривать две темно-красные вазы, стоявшие на низком резном столике из белой древесины. Я перевел взгляд и на противоположной стене заметил статуэтку мандарина, который, казалось, приветливо пошевелил мне своими шестнадцатидюймовыми усами.
— Выпьете чего-нибудь, лейтенант? — спросил меня Гибб.
— Не откажусь, — согласился я. — Виски со льдом и немного содовой.
Я смотрел, как он готовит напитки, и тешил себя мыслью, что виски, которым он собирался меня потчевать, не смешано в чем-то типа перевернутой широкополой азиатской шляпы двумя джентльменами восточной наружности. Гибб вернулся с напитками и сел рядом со мной на диван.
— Так что бы вы хотели узнать?
— Вы знали Джулию Грант?
— Мы виделись здесь несколько раз. Стелла знала ее лучше меня.
— Но вы знали ее?
— Я уже сказал, что знал, разве не так? Но Стелла знала ее лучше.






