Я провел два беспокойных часа, задавая себе один и тот же вопрос: сколько времени вам понадобится, чтобы разгадать этот очевидный парадокс? Надеюсь, что достаточно много для того, чтобы опустилась темнота и я вместе со своим драгоценным чемоданчиком целым и невредимым смог бы убраться восвояси. Беннет был настолько любезен, что сам принес его сюда. Он должен встретиться со мной в Майами. Излишне говорить вам, что меня там не будет. Знаете, он ведь обманывал меня с этими ларьками и гамбургерами?
Мне нравилась ваша манера допроса, лейтенант. Ваш цинизм только ярче подчеркивал мой мистицизм. Я надеюсь, вы найдете своего убийцу. Нет, уверен в этом. Сожалею — если даже мы когда-нибудь встретимся с вами, не смогу себе позволить узнать вас.
Примите же прощальный привет от Учителя (теперь без бороды и в одежде)».
Я свернул записку так же аккуратно, как она была сложена, и убрал ее в карман пиджака.
— Да! — воскликнула Кэнди. — Ну и выдержка у него, правда?
— Что правда, то правда, — сказал я. — Но я бы не стал произносить эти слова вслух в присутствии шерифа Лейверса. Надеюсь, он с пользой для себя потратит эти восемьдесят тысяч. Надеюсь также, что Беннет будет долго ждать его в Майами.
Мы вернулись к машине. Я завел мотор и медленно поехал к дороге.
— У меня такое ощущение, что Лысая гора уже никогда не будет такой, какой была раньше, — сказал я.
— Мне наплевать, что с ней случится. Я лично не собираюсь здесь бывать, — сказала Кэнди. — Эл?
— Ну?
— А дым? Откуда он взялся?
— Я наблюдал за ним, когда он шел к алтарю сквозь толпу, — сказал я. — И заметил, что он шел со сжатыми кулаками, но тогда мне это ни о чем не говорило. Он, вероятно, нес в руках парочку дымовых бомбочек. Их можно купить за пятьдесят центов в любой лавке под названием «Фокусы». Ты просто бросаешь их на землю, капсула разбивается, и вот вам, пожалуйста, дым. Он стоял с высоко поднятыми руками и как раз перед тем, как пошел дым, резко опустил их вдоль туловища.
— А что случилось после того, как он попал внутрь алтаря?
— Он просто оставался там, пока все не ушли. Он вполне мог положить все необходимое для себя внутрь алтаря заблаговременно. Одежду, часы, фонарь. Часы были ему нужны, чтобы знать, когда стемнеет. Оставался единственный рискованный момент, которого ему необходимо было избежать. Вблизи алтаря мог кто-нибудь крутиться, когда он вылезал. Но это было маловероятно, и риск был оправдан. Для Учителя он окупился с лихвой.
— Он использовал часть своего времени, чтобы написать вам записку, — сказала Кэнди. — Я думаю, это было любезностью с его стороны.
— Напомни мне рассказать об этом шерифу Лейверсу. Хочется посмотреть, как прорвет все его язвы.
Через десять минут мы снова уже ехали по шоссе.
— Хочешь еще покатаемся? — спросил я.
— Нет.






