ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Бармен смешал нам по коктейлю, кинул туда кубики льда и воткнул соломинки. Я поудобнее устроилась на высоком стуле и огляделась. Вдалеке Светка подавала мне непонятные знаки. Я улыбнулась ей и пов... Отличница Елена Владимировна Глушенко Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) Мой желудок требовал хлеба, и можно даже без зрелищ. Конечно, лучше всего было бы сходить куда-нибудь нормально пообедать. Но мне так хотелось спать, что я решила ограничиться корейской лапшой, а затем подремать прямо на рабочем месте, на коврике для мышки. Я распечатала отчет и полезла в нижний ящик стола за очередным «Дошираком». Послышался скрип открываемой двери, и знакомый голос произнес: – Ау, люди! Вы где? Я затаилась. Это Леха. Что-то мне сегодня совсем не хочется его видеть. Как пить дать, поспать не удастся. – Петрова, отзовись. Я знаю, что ты здесь. Ну, сколько можно говорить, что я уже пятнадцать лет, как Потапова? Безнадежно. Вздохнув, я начала выпрямляться, стукнулась головой о стол и уронила коробку с лапшой на пол. Через мгновение он уже был рядом. – Брось немедленно эту гадость. Пошли в столовую. Я попыталась, было, сопротивляться, но он подхватил меня под руки и потащил в коридор. … Всякие кафешки, в изобилии расположенные вокруг конторы, кормили неплохо, но уж больно дорого. Поэтому у знающих особой любовью пользовалась столовая районной администрации в пяти минутах ходьбы от моей работы. Цены там были просто смешные. Мой личный рекорд составлял двенадцать рублей пятьдесят копеек. В эту стоимость входили салат из свежей капусты, каша манна

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я Леха, – сказал специалист и протянул руку.

– Привет! Я Миха, – сказал Потапыч и вложил в его руку свою ладошку.

Маркин снял пуховик, повесил его на крючок и пригладил рукой взъерошенные волосы.

– Ну, веди, Сусанин, – приказал он, и они с Мишкой направились в его комнату.

На всю починку ушло минут двадцать. Он что-то скинул с диска, который принес собой, покопался в системном реестре, перезапустил какой-то сервис. Дважды назвал меня нерпой и констатировал, что таких, как я, нельзя подпускать к технике. Я обиделась и сказала, что я – узкий специалист и вовсе не обязана разбираться в тонкостях настройки операционной системы.

Меня выставили из комнаты и послали на кухню, где женщинам вроде меня самое место. На кухне делать было совершенно нечего, поэтому я решила выпить чаю.

За окном падал снег. Я смотрела, как снежинки танцуют в свете уличного фонаря. Ветра почти не было, поэтому они медленно кружились в воздухе и не спешили опуститься на землю.

– Ну, все, боец! Успехов тебе!

Леха вошел в кухню, а из Мишкиной комнаты раздались звуки пулеметной очереди. А может, автоматной.

– Это что такое?

– Это твой сын вступил в ряды доблестных мортал-комбатовцев.

– А как же космическая энциклопедия?

– Не волнуйтесь, мамаша. Мы ее тоже установили.

Он направился к раковине, вымыл руки и по-хозяйски уселся за стол.

– Ну, давай, женщина, корми меня.

Я смотрела, как он ест, и пила свой чай. Часы в коридоре пробили полночь, и наступило 30 декабря.

Мне вдруг вспомнилось, как много лет назад мы встречали Новый год у Маркиных. Кроме нашего семейства было много других гостей, но из детей были только мы с Лехой, еще совсем маленькие. Нас пытались уложить спать, но мы не давались в руки и спрятались в углу за елкой, откуда нас так и не смогли вытащить. Мы просидели под елкой всю ночь, объедаясь мандаринами, и там же и уснули. С тех пор хвойный запах и запах мандаринов для меня неизменно ассоциировался с Новым годом.

– Леша, а ты помнишь, как мы у вас всю Новогоднюю ночь под елкой просидели?

– Угу. Только не просидели, а пролежали.

– Может, кто-то и лежал, а я сидела.

– Ну, конечно. Сейчас ты еще скажешь, что это я съел все мандарины.

Я возмутилась.

– Разумеется, ты! А кто же еще? Это же тебе потом было плохо, а не мне.

– Подумаешь! Мало ли, от чего человеку может быть плохо. А вот ты от мандаринов стала оранжевая и вся чесалась.

Да уж. Тут, конечно, крыть нечем. Было дело. Самое интересное, что это обжорство никак не сказалось на моей любви к мандаринам, хотя обычно люди потом на дух не переносят то, чем объелись.

Леха доел борщ и отодвинул тарелку.

– Ну, вот. Жизнь налаживается. Щас спою.

– Котлету с пюре будешь?

– Котлету? С пюре? Давай. Глядишь – доживу до Нового года.

Потапыч с упоением отстреливался от невидимого врага. Леха расправлялся с котлетой.