Но зато какие удивительные ощущения ты испытываешь, когда вдруг из-за поворота перед тобой внезапно вырастает громада Нотр-Дам, или Сен-Дени, или Сент-Эсташ, и ты застываешь в радостном изумлении. Внутри торжественно и спокойно. Солнечный свет, проникая сквозь старинные витражи, бросает цветные блики на холодный камень. Время словно проходит сквозь тебя, ты ощущаешь причастность ко всему, что видели эти древние стены. Душа твоя взлетает ввысь, и ты почему-то начинаешь чувствовать себя как дома.
Гарсон наконец-то принес мне мою рыбу с овощами. Вкусно, но совершенно несолено. Может, оттого, что тут «Zen»? Зато десерт божественен. Мороженное внутри шариков из хрустящего теста, усыпанных тертым миндалем и облитых горячим шоколадом. Это так вкусно, что я тихонько постанываю от удовольствия.
Вообще, сладкое в Париже – это отдельная тема. Таких эклеров не делают нигде! Абсолютно точно.
На часах – половина шестого. Сегодня среда, и Лувр работает допоздна. Это последний пункт в моей программе.
…
А вот и сюрприз – после шести вечера вход дешевле. Шесть евро вместо восьми шестидесяти. На разницу можно купить пирожное. Мелочь, но приятно.
Я думала, что Эрмитаж огромный. Как же тогда назвать Лувр? Чудовищно-огромный? Его размеры потрясают.
Нет, конечно, в мои планы и не входило осмотреть здесь все. Меня интересовала только живопись – европейская, 15–17 веков и преимущественно портретная. У Рубенса, Ван Дейка и испанцев я уже побывала. У меня еще оставалось чуть больше часа, и я пошла к Джоконде.
Мне повезло. Одна группа японцев уже ушла, а другая еще не подошла. По большому залу бродили одиночные посетители. Так что я смогла встать прямо напротив нее и наконец-то посмотреть ей в глаза.
Я смотрела на нее, она на меня. Не знаю, о чем думала она, а я думала, что, вот, сидит себе женщина, ни молодая, ни старая. Ни красивая, ни уродливая. Возможно, не очень умная, но определенно себе на уме и уж точно знающая, чего она хочет. Люди веками вокруг нее ходят, в глаза ей заглядывают, что-то про нее придумывают. А она только улыбается, потому что ей безразлично, что о ней говорят. Ведь все будет так, как она захочет.
Я вдруг подумала, что в Джоконде каждый видит свое отражение. Именно поэтому кому-то она кажется жестокой, кому-то сладострастной, кому-то коварной. Ну, а по мне она кошка, которая гуляет сама по себе. Потому что я сама такая. И все будет так, как я хочу.
…
На улице снова минус двадцать. Я вернулась. Наталья с Максом встретили меня в аэропорту и привезли домой.
– Может, подниметесь? Подарки сразу заберете, – спросила я.
– Не, уже поздно. Ты-то можешь дрыхнуть, ты еще в отпуске, а нам утром на работу.
Любопытно. Вообще-то они полуночники. Если девять часов для них поздно, то я Майя Плисецкая. Ну, да ладно.






