ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нас ненавидят. Нас всех хотят уничтожить. И потому не обойтись без сталкера Макса Края. Только он способен пройти через ловушки Полигона и дать отпор отщепенцам всех мастей: маньякам и мутантам, наемн... Полигон Александр Шакилов Глава 1 ОГРАБЛЕНИЕ ПО-ВАВИЛОНСКИ Разве можно так кайф обламывать?! Только ухватил за талию девушку, прекрасней которой нет на свете, прижал к себе, коснулся губами вишневой помады – так возьми и нарисуйся этот долбаный папарацци со своей хрен-знает-сколько-мегапиксельной мобилой! Чертов извращенец, чуть ли не облизываясь, принялся нас снимать. Прикинут псих был классически для ребят, рожденных в смирительной рубашке: на широких костлявых плечах болтается серый плащ до лодыжек, на башке черная шляпа с широкими полями. А денек-то – четверг, тля, двенадцатое – с утра не задался: любимый босс – дай бог ему здоровья, чтоб не кашлял! – уволил лучшего своего работника Максимку Краевого, меня то есть, без выходного пособия, еще и вычел из зарплаты половину. Ни за что вычел! Подумаешь, помял служебную тачку и еще парочку чужих. Да я по Чернобылю наикрутейший танк водил, мне ли обращать внимание на заниженные «тазы»?! В общем, настроение у меня было – зэ бэст. Кулаки так и зудели. И папарацци в плаще мог избавить меня от чесотки. – Макс, а чего это он?.. – Милена заметила-таки извращенца. В коротеньком розовом платье, едва прикрывающем ягодицы, с копной светлых волос, струящихся по спине до талии и чуть ниже, она была так же красива, как в тот день много лет назад, когда я впервые встретил ее. С тех пор Милена успела изрядно потрепать мне нервы, стать моей женой и родить Краевого-младшего. Мы покинули Чернобыль и перебрались в Вавилон, где она взяла с меня слово ни во что сомнительное не ввязываться. Вот и приходится вкалывать от рассвета до заката, ибо честным трудом не то что миллиардов, а просто на пожрать не заработаешь. Я потому и заявился в кафеш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А бармену, вздумавшему уличить меня во лжи, незаметно для Милены показал кулак, после чего это чудо с челочкой так и застыло с открытым ртом.

– Только после тебя, любимая, – дверь кафешки, притянутая пружиной, сама закрылась у меня за спиной.

Снаружи нас с Миленой ждали вечерний Вавилон и сын в детском саду.

* * *

Уши заложило от грохота выстрелов, тяжело дышалось из-за вони пороховых газов и ранения в грудь.

В команде нет салабонов. Точнее – не было. Все прошли огонь, воду и фаллопиевы трубы, как шутят юмористы в штабах и по телеку… Ты на миг закрываешь глаза, чтобы стереть со лба, бровей и ресниц, носа и татуированных щек очередную порцию крови. Впервые в жизни – своей собственной крови. Ты усмирял дуррани

[1]

в Афгане, зачищал под ноль таджикские кишлаки за Пянджем, потом угодил в Дакоту, где сиу

[2]

опять решили образовать государство, а закончил службу в Сомали, где было так весело, что до сих пор разбирает нервный смех, когда вспоминаешь. Но нигде ни разу – ни разу! – ты даже не оцарапался, ногу на камешках не подвернул, никакая муха цеце тебя не укусила. А тут, у самой Стены… Получаса не прошло – всего-то полчаса! – а ты уже один.

Ты – последний.

И никак не активировать ярлык вызова – тач-скрин заляпан алым, на дрожащих пальцах тоже налипло, перед глазами плывет все, колышется. Ты должен предупредить всех, ты должен…

В зарослях между поваленных деревьев мелькает тень.

Там что-то есть. Что-то нехорошее. Другого

здесь

попросту не бывает.

Отбросив телефон, ты хватаешься за РПК, чувствуешь его раскаленную ярость, вот-вот заклинит…

И не успеваешь выстрелить.

Все.

Мгла без начала и конца застилает зрачки непроглядной мутью. Разорванное пополам тело еще сопротивляется смерти, пытается ладошками затолкать в себя выпавшее из брюшной полости, не верит, что старания напрасны. Рядом вибрирует телефон, затем раздается рингтон – классика, «Полет валькирий», композитор, вроде, из фашистов…

И ты уже не видишь, как тяжелая когтистая лапа, перемазанная кровью, наступает на трубку. Раздается хруст, будто сломалась кость.

И становится тихо-тихо.

* * *

«Как говорил мой взводный: «Что уж после боя карточки огня рисовать?» – примерно так я собирался начать серьезный разговор с Миленой. Это загадочно, сбивает с толку и просто ни о чем. То, что нужно, когда имеешь дело с красивой женщиной. Верняк, елы!

«Любимая, не стоит сожалеть о былом, зачем расстраиваться? – скажу я заинтригованной супруге, и она, конечно, со мной согласится. И тогда я продолжу: – Мы ведь знаем, что каждое мое увольнение – это всего лишь третье за месяц – ведет нас к новым горизонтам, к лучшей жизни!»

А на случай, если предыдущие тезисы не сыграют, я заготовил совсем уж убийственный аргумент: «К тому же, любимая, ты собиралась сесть на диету.