ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книгу Ивана Арсентьева входят роман «Преодоление» и повесть «Верейские пласты». Повесть посвящена возвращению в строй военного летчика, который был по ошибке уволен из ВВС.Второе произведение И. И. А. Арсентьев Преодоление: Роман и повесть Преодоление Коллеге, старшему мастеру подшипникового завода в трудные военные годы Д. В. МИНАЕВУ — посвящается. Автор Преамбула На наших подшипниках вертится весь земной шар! Из рекламы шведской фирмы СКФ Раздался гулкий удар. Зина вздрогнула, открыла глаза и поглядела на свои руки, брошенные на колени — сильные руки работящей деревенской девчонки. Кажется, всего на минуту замечталась — забылась, улетела мыслями во Владимирские Фоминки и вдруг, очнувшись, поняла, что не на родном крылечке сидит она, что не раскаты надвигающейся грозы обступают ее, — это на участке цеха подшипниковых сепараторов кончился обеденный перерыв. Сотрясая землю, мерно загрохали огромные многооперационные прессы, и, словно подключаясь к общему трудовому разговору, лихо застрекотали вразнобой, затарахтели, перебивая друг друга, мелкие станки. Зина встала с круглого винтового стульчика, поправила на голове косынку, оглянулась на наладчика: тот еще не закончил переналадку ее пресса. Надо ждать. Посмотрела на махины двухсоттонных прессов в три человеческих роста высотой, на хлопотавших возле них операторов и затем, как обычно, перевела свой взгляд на Катерину Легкову, которая учила таких, как она, штамповать сепараторы. Вдове Легковой лет двадцать семь. Лицо строгое, всегда озабоченное, но когда она изредка улыбается, оно удивительно светлеет от ласковых морщинок, извивающихся в уголках глаз, и делается неожиданно — красивым. Только редко Катерина улыбается, очень редко. Зина и побаивается ее и удивляется ей с тех пор, как пришла на сепараторный участок и начальник Ветлицкий поставил ее, новенькую, обучаться у Катерины. Наука, наука… Посмотрит Зина на свои рук

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Почему сбегу? — удивилась Зина.

— Потому, что здесь несладко. И опасно. Можешь оказаться беспалой невестой.

— А я не ради сладостей сюда приехала, зря пугаете. Здесь такие машины! Интересно. В следующей пятилетке еще лучше будут. Сейчас только начальник говорил.

— Тебе наговорят, слушай. Пока будут новые — повкалываешь на этих вот, допотопных. На них еще в войну грохали. Так что умерь свои восторги.

— А как же вы работаете? Вас, говорил начальник, орденом наградили за успехи.

— Есть надо, отсюда и успехи. Вдова я с двумя детьми, стараюсь заработать, чтоб прокормить их.

Зина не поверила и позже не раз убеждалась в том, что слова наставницы были правдой. У думающих только о высоком заработке вряд ли появится вдохновение, украшающее обычную, к тому ж однообразную работу. Непонятно только, зачем Катерина наговаривает на себя? Но сегодня, спустя две недели, лицо у нее не такое строгое, как обычно, скорее задумчивое, то ли мечтательное — сразу не разберешь, но уж мысли ее явно не о работе. Да и чего размышлять? Знай жми на педаль!

Из боковушки инструментальщиков выскользнул мастер Петр Степанович Кабачонок и устремился куда-то вдоль пролета. Цеховой остряк наладчик Павел Зяблин изрек однажды, что‑де «Кабачонок состоит из трех деталей: хитрой головы, вместительного брюха и трубной глотки». И в этом, пожалуй, была немалая доля правды. Мастер был неспокойный и незлобивый. Получив от начальства очередную накачку, принимался изо всех сил наводить порядок, мотался по участку, меняя внезапно направление наподобие овального мяча регби… Каждый видел: человек, разрывается, горит на работе, ведя непримиримую борьбу с недостатками. Но странное дело, пока мастер воевал с неполадками в одном месте, они как назло ему возникали в другом. Вот, пожалуйста. Опять кто‑то бросил среди пролета на проходе короб металлотходов.

— Эй! — крикнул Кабачонок подсобнику Элегию Дудке, бородатому малому, похожему на д’Артаньяна.

Элегий, бедняга, совсем сегодня закружился от требовательных окриков наладчиков и штамповщиц: то подай, то убери — робота нашли электронного! «Вы меня не запрограммировали! Вот возьму и не выйду завтра, посмотрим, что тогда запоете!» — погрозился мысленно Элегий. После обеда ему стало еще хуже, почему‑то и опохмелка не помогла, даже мутить начало. Прикорнуть бы полчасика в уголке, а тут мастер зовет.

Приблизился на почтительную дистанцию, чтоб не доносило до мастера сквознячком старый устоявшийся перегар. Кабачонок молча показал на короб, Элегий также молча посмотрел на Кабачонка и принялся цеплять трос к беспризорному коробу, поднял его крюком тельфера и погнал вон из здания.

Проследив за ним взглядом, Кабачонок направился к Зине.