ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война окончена. Узурпатор мёртв. Многие годы в Империи бушевала гражданская война, которая закончилась штурмом столицы и свержением кровавого диктатора, коварством и хитростью захватившего власть в ог... Империя Григорий Сергеевич Павленко Глава 1 426 год от основания Империи Соладар — Алда! — крик разорвал тишину императорских покоев, — Алда, где ты?! — Элхарт, проснувшись и не найдя рядом своей супруги, пытался звать её, но та не отвечала. Несколько минут он метался между сном и явью, между прошлым и будущим. Несколько минут он пытался разглядеть во тьме покоев лицо жены. И лишь когда он пришёл в себя, Элхарт услышал в голове голос Балора: — Она умерла, Эл. Ты должен смириться. И вновь безжалостная память показывала ему белое, как снег, лицо Алды, которое укрывает саваном Корус. Элхарт пытался остановить старого генерала. Приказывал ему, просил, умолял, чтобы тот оставил его жену в покое. Он не понимал, что именно в тот день она обрела настоящий покой. Вечный покой. Но Элхарт навсегда его лишился. И сейчас, сидя в их навсегда опустевшей кровати, одинокий император прошептал те же слова, что говорил ему Балор в тот день: — Она умерла. Алды не стало, и он должен был с этим смириться, но, Господи, как же это было тяжело сделать! Каждый раз после пробуждения он тянул руку на пустую часть кровати, в надежде, что она будет спать рядом с ним. Работая в своём кабинете, Элхарт всегда ждал, что вот-вот тяжёлые двери распахнутся, и в них буквально впорхнёт его жена, которой неожиданно захотелось сказать, что она любит его. Каждый раз, когда он приветствовал людей в тронном зале, то поминутно оглядывался влево, туда, где стоял трон императрицы. Её взгляд всегда удерживал его от ошибки. Но теперь трон Алды был пустым, она больше никогда не войдёт в его кабинет и не обнимет своего мужа, а проклятая супружеская кровать всегда будет холодна, как мрамор. — К чёрту все это! — проборм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда лорд Соладара в последний раз видел Харенхейл, то это был маленький замок, более похожий на приграничный форпост, окружённый небольшим селением дворов на пятнадцать. Такие замки во множестве были разбросаны по всему Корантару. Но теперь… Теперь он видел перед собой настоящий фортифицированный город, защищенный рвом и тройным кольцом восходящих стен. А в центре высился сам замок, который стал чуть ли не в два раза больше прежнего.

— Медведь времени даром не терял! — подал голос легионер из свиты. — После уничтожения столицы он перенёс все сюда.

— Все равно это не Зимний Предел, — слегка уязвлённый тем, что какому-то приграничному лорду удалось так преобразить свою халупу, Балор поехал к мосту, ведущему в Харенхейл, который уже полноправно мог именоваться не замком, а крепостью.

— Зимний Предел? — спросил легионер у Аракота, — Жемчужина севера?

— Вот именно — севера, — пробормотал лорд, который отчего-то стал ещё более озлобленным на весь белый свет, чем обычно, — эту крепость возводили ещё первые Императоры. Её строили сотню лет, а мы просто отдали её этим немытым варварам… Идиотизм, — Балор разочарованно покачал головой. Ему не давал покоя тот дар, что Элхарт принёс Королю Севера в обмен на помощь в свержении Узурпатора.

— Ладно, нечего тут торчать. Посмотрим на это «чудо» изнутри, — и после этих слов лорд пришпорил своего коня, заставляя свиту следовать его примеру.

Внутри же этот «замок» напоминал город, только сильно сжатый крепостными стенами. Дома здесь располагались слишком плотно друг к другу, так что о нормальных улицах и речи быть не могло. Но Балор даже не задумывался о том, чтобы спустится с коня и идти пешим. Он просто послал двух легионеров, чтобы те разгоняли простолюдинов, мешающих ему проехать. Это, конечно, не встретило одобрения среди простых жителей, но правителя Соладара мало волновало, что о нём будут думать какие-то оборванцы.

Первый ярус служил домом для простых крестьян, которые обитали невдалеке от Харенхейла, так что о чистоте и порядке здесь даже мечтать не приходилось. Грязные люди, грязные животные, которые то и дело мелькали тут и там, и, разумеется, дешёвые, слепленные из глины хижины. Хоть такая обстановка и не нравилась лорду, но она его не особенно трогала. Все-таки ему предстояло просто проехать мимо всего этого навоза, а не жить с ним годами. Но вот его писец, Аракот, побледнел и даже приложил ко рту свой вычурный носовой платок.

— Хей! — крикнул ему Балор, — Убери свой платочек и вдохни полной грудью! Это граждане Империи, и ты должен хотя бы изредка вкушать их жизни! — сам он, по правде говоря, обитал в такой роскоши, которая и не снилась местным жителям, но в своё время жил в куда худших условиях.