ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война окончена. Узурпатор мёртв. Многие годы в Империи бушевала гражданская война, которая закончилась штурмом столицы и свержением кровавого диктатора, коварством и хитростью захватившего власть в ог... Империя Григорий Сергеевич Павленко Глава 1 426 год от основания Империи Соладар — Алда! — крик разорвал тишину императорских покоев, — Алда, где ты?! — Элхарт, проснувшись и не найдя рядом своей супруги, пытался звать её, но та не отвечала. Несколько минут он метался между сном и явью, между прошлым и будущим. Несколько минут он пытался разглядеть во тьме покоев лицо жены. И лишь когда он пришёл в себя, Элхарт услышал в голове голос Балора: — Она умерла, Эл. Ты должен смириться. И вновь безжалостная память показывала ему белое, как снег, лицо Алды, которое укрывает саваном Корус. Элхарт пытался остановить старого генерала. Приказывал ему, просил, умолял, чтобы тот оставил его жену в покое. Он не понимал, что именно в тот день она обрела настоящий покой. Вечный покой. Но Элхарт навсегда его лишился. И сейчас, сидя в их навсегда опустевшей кровати, одинокий император прошептал те же слова, что говорил ему Балор в тот день: — Она умерла. Алды не стало, и он должен был с этим смириться, но, Господи, как же это было тяжело сделать! Каждый раз после пробуждения он тянул руку на пустую часть кровати, в надежде, что она будет спать рядом с ним. Работая в своём кабинете, Элхарт всегда ждал, что вот-вот тяжёлые двери распахнутся, и в них буквально впорхнёт его жена, которой неожиданно захотелось сказать, что она любит его. Каждый раз, когда он приветствовал людей в тронном зале, то поминутно оглядывался влево, туда, где стоял трон императрицы. Её взгляд всегда удерживал его от ошибки. Но теперь трон Алды был пустым, она больше никогда не войдёт в его кабинет и не обнимет своего мужа, а проклятая супружеская кровать всегда будет холодна, как мрамор. — К чёрту все это! — проборм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Если под достойными… — сплёвывая кровь и поднимаясь на ноги, прохрипел он, — ты понимаешь мёртвых, то да — я трус. Умирать за старые кости — это не самая лучшая идея. Нам никогда не победить имперцев в открытом бою. Нас сомнут.

— Тебе, кажется, сказали проваливать, — уже более спокойно сказал Дагор, усаживаясь рядом с костром, — если ты и твой клан не явитесь на битву, то только подтвердите этим, что клан Чёрных черепов — не более чем кучка жалких трусов.

Сплюнув под ноги, Хароудел развернулся и пошёл к выходу из пещеры. Этих идиотов было уже ничем не пронять. Они будут драться и умирать за старые кости, даже не задумываясь о том, что кто-то должен защищать женщин и детей от гнева имперцев.

Выйдя из пещеры, он слегка прищурился от яркого света, ударившего в глаза. На небе не было ни единого облака, так что горы и прилегающие к ним земли были прекрасно освещены. Хароудел хорошо видел синие стяги Императорских легионов, собравшихся в низинах. Отсюда они казались такими крошечными и ничтожными, но горец знал, что эти люди принесут погибель его народу. Кулаки сжались в бессильной ярости. Понимание того, что ему не по силам изменить ровным счётом ничего, холодными когтями впивалось в сердце. Вожди приняли своё решение, и вскоре грянет битва. Подняв взгляд к небесам, Хароудел взглянул на солнце и тихо спросил:

— Такую судьбу вы нам уготовили? Умереть из-за безумной гордыни? — он спрашивал Ятура — могучего Бога Солнца.

Но бог не ответил…

Пнув подвернувшийся под ногу камушек, горец развернулся и пошёл прочь. Ему совсем не хотелось глядеть на имперцев, да и возвращаться в пещеру к остальным вождям тоже было не самой лучшей идеей — его могли просто прирезать. Оставалось только одно место, где ему были бы рады.

Вернувшись к месту, которое занял клан Чёрных черепов, Хароудел первым делом встретил своего кровного брата — Урта. Конечно же, он не был его единоутробным братом, но кровавый ритуал связал их жизни навсегда, и теперь оборвать их связь сможет только смерть.

Урт был на голову ниже Хароудела, да и уже в плечах, зато у лысого гада были ловкость лисицы и хватка медведя, так что в бою на него всегда можно было положиться. Да вот только в жизни он был не самым честным человеком на свете, и Хароудел весьма обоснованно подозревал, что жареная баранья нога, перекинутая через плечо Урта, была им украдена.

— И ничего я не крал, — заявил тот, словно прочитав мысли Ро, — я просто сказал тем добрым людям, что слегка проголодался, и они поделились со мной, — Урт указал взглядом в сторону десятка воинов, которые сидели вокруг большого костра и деловито поедали оставшуюся часть барана.

— Неужто? — Хароудел прищурился, посмотрев другу в глаза.

— Ну, вообще-то я сказал, что дам и тебе кусочек.