— А лицо его вам нравится?
— Да. Я люблю веселые лица. А у него оно такое…
— Страшное, правда?
— Так что же вы говорили дяде? — спросил Кристиано, усаживаясь позади ее кресла и понижая голос. — Он убил свою невестку?
— Так думают.
— А я уверен в этом!
— О! Потому что…
— Потому что, должно быть, он вот так глядел на нее!
— А правда ведь, у него взгляд как у моржа?
— Вы немного преувеличиваете, — заметила мадемуазель Потен, которая, без сомнения, была запугана какой-нибудь молчаливой угрозой графини Эльфриды, — у него пристальный взгляд незрячих людей.
— Да! Совершенно верно, смерть слепа, — сказал Кристиано. — Но кто же прозвал его Снеговиком? Прозвище подходящее: для меня оно олицетворяет шпицбергенскую стужу. Меня дрожь пробрала.
— А тик у него какой, заметили? — спросила Маргарита.
— Он поднес руку ко лбу, словно собирался отереть пот; вы об этом?
— Вот именно.
— Может быть, Снеговик хочет, чтобы думали, будто его в пот бросило, а он просто-напросто подтаивает.
— Вот видите, я права, что боюсь его. А на его черный бриллиант вы обратили внимание?
— Да, я заметил
омерзительный
черный бриллиант, когда он отирал лоб своей иссохшей рукой; рука-то иссохшая, хотя живот у него толстый и лицо одутловатое.
— О ком это вы говорите? — спросила молоденькая русская девушка, приподнявшаяся, чтобы расправить платье на своих фижмах. — Не о бароне ли Вальдемора?
— Я как раз утверждал, — не смущаясь, ответил Кристиано, — что этому человеку и трех месяцев не протянуть.
— Ну, раз так, — ответила, смеясь, русская, — торопитесь выйти за него замуж, Маргарита!
— Приберегите этот совет для себя, Ольга, — ответила молодая графиня.
— Увы! У меня нет, как у вас, такой тети, перед которой ничто не устоит! Но почему вам кажется, господин Гёфле, что барон так болен?
— По его неравномерной полноте, по желтизне белков его стекловидных глаз, по втянутым ноздрям его горбатого носа, а больше всего но чему-то неуловимому, что я ощутил, когда взглянул на него.
— В самом деле? Вы наделены ясновидением, как здешние обитатели севера?
— Сам не знаю. Я не считаю себя колдуном, но верю, что есть натуры более или менее чувствительные к некоторым таинственным влияниям, и ручаюсь вам, что барон Вальдемора недолговечен.
— По-моему, — сказала Маргарита, — он давным-давно мертв, но владеет каким-то дьявольским секретом выдавать себя за живого.
— Верно, он похож на привидение, — вставила Ольга, — но все равно я считаю его красивым, несмотря на его годы, в нем есть какая-то завораживающая сила. Он мне снился прошлой ночью. Мне было страшно, и этот страх был сладостен.






