ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, Сибирь, 1972-й год. Отделения Дозоров противоборствуют в крупных областных городах, но как контролировать тысячи километров безбрежной тайги? Здесь, в глухих дебрях, среди вековых кедров прит... Участковый Сергей Васильевич Лукьяненко © С.В. Лукьяненко, А. Клемешов, 2014 © ООО «Издательство АСТ», 2014 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Хоть и выглядела тень жутковато, Николай улыбнулся: «Не забыть бы рассказать Катюхе! Это через какое же расстояние я до нее дотягиваюсь!» Чем меньше оставалось до клуба, тем больше он переживал. Не за себя, не за предстоящий разговор с обиженной девушкой и даже не за роль, которую она исполняла сегодня на сцене, – переживал за саму Катю. Каково ей не знать, где он? Каково гадать, почему он не пришел? Мечется, бедняжка, за кулисами, места не находит. А если концерт уже кончился – так, может, и плачет в уголке и прислушивается тревожно: не Колькин ли трактор взрыкивает на улице? А трактор-то… того. Гадский Митрич! Свет в окнах клуба был, и даже музыка какая-то едва слышно доносилась, но уже шагов за двадцать Николай понял, что концерт давно окончен: в «лыжном» сугробе обочь крыльца отсутствовал всякий инвентарь. Значит, зрители уже разошлись-разъехались по домам. Николай отстегнул ремешки лыж, сграбастал их вместе с палками охапкой, но втыкать в сугроб не стал, прислонил к стене рядом с окном. Разгоряченное бегом тело щедро отдавало тепло, пот тек по лицу, от полушубка шел пар. Нельзя в таком виде перед людьми показываться, некрасиво это. Он снял шапку, отер ею лоб, слизнул капельки н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потому что там, за стеной, в реальности располагалось село Загарино. Качались кедры – а Денисов слышал скрип колодезного ворота и отдаленный гул мотора. Пошевеливались пряные луговые травы – а до милиционера доносился запах дыма и домашнего хлеба. Вспархивала пичуга – а ему слышалось многоголосое мычание и блеянье перегоняемого с пастбища на водопой колхозного стада. Кто-то вырезал образ существовавшего где-то места и наложил картинку на реальность, прикрыв дома, машины, людей, прикрыв настоящую жизнь. Словно вставил в оконную раму вместо прозрачного стекла цветной витраж, сквозь который не видно, что происходит внутри, в комнате. Или включил телевизор, и ты любуешься красотами на экране, зная, что там, за стеклом кинескопа, – набор проводов, ламп и клемм.

Войти в Сумрак здесь не удавалось – Сумрака попросту не было, о чем свидетельствовал и ярко пылающий камень. Если в ста шагах от барьера амулет не только интенсивно мигал, но и гас время от времени, натыкаясь на крохи, унюхивая хоть что-то, хоть какие-то остатки Силы, то ближе он горел ровно и постоянно.

Специально ли это было сделано? Или гигантский щит ненароком высосал всю энергию вокруг? Так или иначе, но подойти к барьеру через Сумрак не представлялось возможным. Сотворить заклинание и пройти сквозь стену – не представлялось возможным. Даже просто заглянуть на первый слой – не представлялось возможным. Эта бессумеречная окантовка щита – будто вспаханная пограничная полоса, на которой нарушитель виден как на ладони и бессилен что-либо предпринять. Этот крепостной ров – будто намеренно выжженный подлесок, искусственная пустошь, мешающая лесным пожарам перекинуться на человеческое жилье. Буфер. Изолятор.

Отойти подальше и ударить потоком чистой Силы? Велика вероятность, что щит впитает энергию «пресса». Сотворить огромный файербол и запустить его в стену с расстояния в сто шагов? Скорее всего не долетит, погаснет, как огонь в вакууме.

Задействовать «Светлый Клин»?..

От того места, где Денисов оставил «Волгу», к нему через пустошь неторопливо шел Аесарон.

– Здоро́во, Федька! – издалека прокричал он.

Единожды выбранный образ требовал постоянной эксплуатации, при встрече Темный маг ни на йоту не отступал от его составляющих – показного радушия и сбивающей с толку фамильярности. Правда, сегодня возглас был менее радостным, чем обычно. Денисов от его вторжения также счастья не испытал и потому ограничился едва заметным шевелением бровей – поздоровался.

– Ну, все изучил? – подойдя, осведомился Аесарон. – А? Хватит ерундой заниматься. Пойдем уже.

– Куда?

– Туда, где будем вместе решать, как эту броню пробить.

– Пробить? – Участковый не двигался с места, задумчиво глядя за прозрачную и такую твердую стену.