Черт тебя дери! Ты слышишь меня или нет?!
Наконец он обернулся, увидел ее, отпустил весла и встал на лодке.
— Адель?
— Эдриан! Меня там нет! Поворачивай обратно! Поворачивай! Ты же боишься…
— Адель, но как ты тут оказалась? — Он сделал шаг в лодке.
— Стой, не двигайся. А лучше сядь. Ты свалишься в воду.
Но он лишь улыбался, это хорошо было видно под луной.
— Ты поплыла за мной? Ради меня?.. Адель!
В этот момент его шаткое равновесие, видимо, было потеряно, лодка покачнулась, и, нелепо размахивая руками, с каким-то жалким вскриком он упал в воду. Не раздумывая, Адель прыгнула за ним.
Ей показалось, что ее одновременно укусили тысячи мелких пиявок — до того неласкова была ночная вода. А может, это от ужаса?
Эдриан сильно барахтался, размахивал руками, что-то выкрикивал, но Адель была еще далеко. Она гребла изо всех сил, как ее учили в школе плавания. Она всей душой стремилась к нему… Она боялась за него больше, чем он сам, и она не слышала, не думала, что именно кричит ему.
— Сейчас. Я иду, сейчас! Эдриан! Я… Хороший мой!.. Иду! Любимый мой…
Она подплыла, когда он уже почти не двигался, обессиленно висел в воде и, казалось, даже не дышал. Подхватив его руку и перекинув ее себе через плечо, Адель поплыла с ним к лодкам, которые немного отнесло течением в сторону: тут все время били какие-то подводные родники, очень холодные, — кстати, из-за них вода в озере прогревалась только на поверхности. Эти родники кружили, как хотели, и иной раз могли унести любой предмет на несколько метров. Да-да, даже такой большой и тяжелый, как лодка. Об этом рассказывали… Кто же ей об этом рассказывал? А еще рассказывали…
Адель заставляла себя думать о всякой ерунде, чтобы занять свои мысли и отвлечься от страха. Она очень боялась. Чего — неизвестно. Может, страх Эдриана перед ночной водой передался ей. Может, она боялась, что не успеет помочь ему…
А когда наконец подплыла, попыталась втолкнуть огромного Эдриана через борт в лодку и поняла, что он все-таки дышит, кашляет, плюется водой… в общем жив, Адель чуть не заплакала от счастья.
Без его собственных усилий ей вряд ли бы удалось втащить его в лодку. Он в большей мере сам, хотя и с ее посильной помощью, подтянулся и перелез через борт. Потом в полном изнеможении растянулся на дне суденышка.
— Эдриан, милый, как же я рада, что ты жив!
Она держала его голову у себя на коленях и глупо улыбалась, гладя на звезды. Она была счастлива, она победила, кого — не важно, но ликовала, словно сама всю жизнь боялась воды, а тут вдруг ей удалось справиться со страхом. В этот момент она думала только о том, что Эдриан жив, что он дышит и что скоро они будут в тепле.






