ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Если ты не ищешь приключений, то они запросто могут найти тебя.Идешь куда-то по своим делам, и раз — оказываешься в другом мире. А миры встречаются разные. Есть обычные, где все решается исключител... Алхимик Алексей Сергеевич Абвов ПРОЛОГ Где-то в огромном замке, одиноко стоящем посреди бескрайнего зеленого леса Обрывки фраз на незнакомом языке, отдаленно напоминающие молитвенный речитатив. Шумы, шорохи, шаркающие шаги по каменной лестнице, ведущей куда-то далеко вниз. В маленькую камеру с очень холодным воздухом, немного поежившись, вошел статный черноголовый мужчина с окладистой бородой, в белой одежде. Поежившись еще раз, брезгливо пнул ногой заросшего седыми всклокоченными волосами старика, лежащего на полу, покрытом прелой, давно несменяемой соломой. Несмотря на окружающий холод, замерзшим тот не был, хотя вообще выглядел действительно неважно. Долгие годы пребывания в столь неуютном подземелье никого особо не украсят. От шеи пленника тянулась тонкая золотистая цепь к кольцу, вбитому в каменную стену камеры. — Зачем ты снова пришел, Усива? — Старик поднял свои пустые глазницы в сторону посетителя. — Неужели вы сами до сих пор не чувствуете дыхания Его Воли? — Так скажи нам, ничтожным, ты, Слышащий Глас, кто в этот раз восстанет против Вековой Традиции? Мужчина в белом презрительно щурился на пленника, но внутри лишь пытался за этой маской скрыть леденящий душу страх. Страх, который поселился в его сердце с момента, когда он впервые реально почувствовал сущность, которой выбрал служить. — Придет новый Алхимик по следам первого, и в этот раз вы его не остановите… — Губы старика растянулись в улыбке, а лицо мужчины в белом исказил больше ничем не скрываемый ужас. Глава 1 ПОПАЛ, ОДНАКО «Я умер и оказался в аду», — прорывая невыносимую боль, пробилась одинокая мысль. Точно в аду, и дышать невозможно из-за серной гари. Масло у чертей там на сковородке подгорело, что л

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако знак был воспринят относительно верно, так как бородач повторил свой вопрос на другом языке, хотя и очень похожем на первый. И опять обломался. Другой язык мне также не был знаком. Но это его не смутило, так как он начал перебирать подряд другие языки, сильно похожие друг на друга. Конечный же результат от этого ничуть не изменился. Ни один из языков я так и не смог опознать. Даже их звучание отличалось от всех известных мне. Отсутствие нескольких привычных согласных уж очень сильно бросалось в уши. Да и формирование слов из отдельных звуков отдаленно не походило даже на китайский язык, слышать который мне иногда приходилось. Единственно понятными моментами речи были интонации, очень хорошо сочетавшиеся с проскакивающими на лице мужчины эмоциями. Немного подумав над тем, о чем вообще можно в подобной ситуации спрашивать, решил просто назвать свое имя.

— Виктор… — тихо прошептал одними губами, немного покивав.

— Блу бую люб си? — встрепенулся седобородый мужчина, повторяя свой первый вопрос.

— Виктор, я Виктор, так меня зовут, — попробовал показать пальцем руки на себя, хотя ремни, связывающие руки, и мешали это сделать.

Бородач меня определенно понял, хоть и сильно удивился.

— Вииктолс, Виюктис… — попытался произнести он мое имя, но звук «Р» для него был явно совершенно непроизносим. — Юб сю ам, тим ти си? — Вновь он о чем-то меня спрашивал.

Но тут я уже не мог понять, чего ему от меня нужно, и опять недоуменно пожал плечами. Безрезультатно позадавав мне еще несколько вопросов, мужчина протянул ко мне свои руки, от манипуляций которых возникло легкое жжение в голове, а в комнате ощутимо потянуло холодком. Больше вроде как ничего не произошло. Бородач был явно чем-то озадачен и принялся ходить по комнате взад-вперед, периодически теребя себя за бороду, потом тихо буркнул себе под нос какое-то короткое ругательство — и оставил меня в одиночестве.

Через некоторое время вновь скрипнула дверь, и ко мне склонился совсем молодой подросток с длинным красным шрамом, грубо пересекающим юношеское лицо. Он немного ослабил удерживающие ремни, стягивая с меня штаны и подкладывая под меня нечто, явно служащее медицинским судном. Намек понятен — значит, не будем строить из себя неизвестно кого, крепясь из последних сил. После того как «медбрат» унес результаты облегчения, зашла совсем маленькая девчушка, взявшаяся кормить меня деревянной ложкой. Еды опознать мне не удалось ни по вкусу, ни по запаху — немного сладковатая, немного солоноватая жидкая каша с какими-то незнакомыми приправами. Однако желудок отнесся к ней весьма благосклонно, принимая ее как ту самую «манну небесную». Ну да, сколько же дней не ел-то, собственно.