Мы же с вами, мой дорогой Адальбер, для начала заглянем в шкаф в вестибюле, а потом займем место под аристолохиями и будем наблюдать за тем, что происходит на этой проклятой Маласпине… Посмотрим, какой прием окажут там нашим сумасбродам!
– План-Крепен! Вы становитесь вульгарной! – почти машинально отчитала ее госпожа де Соммьер. – Я бы предпочла, – добавила она с некоторой грустью, – чтобы со мной перестали обращаться как с хрустальной вазой, которую передают членам семьи из рук в руки!
С этими словами она ушла в свою комнату и заперлась там, чтобы скрыть свои эмоции.
План-Крепен и Адальбер уже бежали по саду в направлении стены, на которую египтолог буквально вознес свою спутницу, потом передал ей оружие и присоединился к ней с достаточной легкостью. В тот момент, когда они устроились под аристолохиями, Уишбоун остановил машину у ворот виллы Маласпина и дважды нажал на клаксон, чтобы вызвать привратника.
Тот вышел, явно пребывая в плохом настроении. С порога сторожки он спросил:
– Что вам угодно?
– Мы вам скажем, если вы соблаговолите подойти ближе! – очень вежливо ответил Альдо.
Цербер приблизился к воротам, волоча ноги, но открывать не стал.
– Вот он я! Что дальше?
– Мы хотим увидеть Макса, дело очень срочное! Передайте ему, что господин Уишбоун и князь Морозини желают с ним поговорить! И пошевеливайтесь, прошу вас! Я вам только что сказал…
– Что это срочно? Я понял!
Не изменив своей шаркающей походки, он вернулся в привратницкую, и мужчины услышали, как он говорит по телефону куда более почтительным тоном. Должно быть, ответ оказался положительным, потому что привратник торопливо вернулся с огромным ключом в руках.
– Вы можете войти! Вход в задней части дома. Просто идите по боковой аллее под деревьями!
– Наконец-то мы узнаем, как выглядит невидимая нам часть этой виллы! – пробормотал Уишбоун.
Задняя часть дома оказалась менее величественной, чем фасад, но была не лишена определенной элегантности. Окон с этой стороны было меньше, некоторые из них были зарешечены, но каждое из них украшали цветы в подвесных ящиках… На пороге высокой украшенной гербом двери между двумя колоннами стоял мужчина.
– Это Макс? – спросил Альдо, который видел его лишь в черной маске с прорезями для глаз.
– Да! Он не самый плохой в их банде…
– Я знаю! – отрезал Морозини, который без особой злости вспоминал то время, когда в Круа-От Макс был его тюремщиком. – Тогда в замке я слышал, что он говорил о своих братьях. Сколько их?
– Двое, они младше его…
Этот самый Макс смотрел, как они подходят, скрестив на груди руки, Альдо же рассматривал это не знакомое ему лицо. В нем не было ничего неприятного, его можно было даже назвать привлекательным, невзирая на две горькие складки по бокам тонкогубого рта.






