ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сын Зевса и Геры, герой многочисленных мифов и легенд. С самого его рождения его жизнь была тесно связана с Олимпом, его преследовали любовь и ревность богов. Ночь, которую великий громовержец пров... Геракл Марина Степанова Глава 1. Герой, рожденный в страсти — «Она должна стать моей!», — эта мысль полностью овладела Зевсом — царя всех богов, громовержца и правителя Олимпа. Еще совсем недавно Зевс даже и не думал о любви, всецело занимаясь своими небесными делами. К тому же, Гера, его жена-богиня, успокоилась, и в их отношениях наметилась светлая полоса. Но, увидев прекрасную деву, облаченную в пурпурные одежды, стоящую в лучах закатного солнца, Зевс потерял голову. Ее прекрасное лицо с огромными черными глазами лани, прямой профиль, корона густых волос цвета расплавленного золота — все это пленило Зевса, истинного почитателя женской красоты. Он не мог отвести глаз от лица прекрасной незнакомки. Вернувшись на Олимп, Зевс тут же вызвал ловкого Гермеса и отправил его в Фивы — побольше узнать о прекрасной незнакомке. Гермес, облаченный в гиматий и обычную для него широкополую шляпу, со своим крылатым жезлом, без которого он не появлялся ни перед богами, ни перед смертными, вернулся на следующий день. Зевс, восседая на своем золотом троне, с трудом скрывал свое нетерпение. — Ну же, друг мой Гермес, что ты узнал о ней? — без церемоний начал спрашивать Зевс. — Зевс, правитель мой, я провел весь день в Микенах — родине прекрасной Алкмены, которая пленила твое сердце… — В Микенах? — вскричал Зевс. — Я отправлял тебя в Фивы! — Да, правитель, я был и в Фивах, — примирительно продолжил Гермес, привыкший к вспышкам гнева у своего отца. — Но узнав, что именно в Микенах родилась и выросла Алкмена, я отправился туда. Так вот, эта Алкмена — старшая дочь царя Электриона, который был добрым правителем Микен. Алкмена росла в тиши микенских садов, охраняемая тремя братьями-лучниками. Од

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Бледен он стоял, а глаза его были полны слез. Взглянув на мать, он сказал:

— Ты погубила собственно мужа и моего отца! Я хотел бы, чтоб лучший разум был у тебя, чем теперь. И я не хочу называться твоим сыном.

— О горе! — с ужасом вскричала Деянира. — Что говоришь ты? Кто сказал тебе? Как можешь обвинять меня в этом преступлении?

— Посланный тобою плащ убил славного Геракла на моих глазах!

И рассказал Гилл матери о том, что случилось на горе Канейоне.

— И сейчас ты увидишь великого Зевса сына, и не знаю я, жив ли он или уже мертв. И пусть накажут тебя суровые эринии и справедливая богиня Дикэ! Ты погубила лучшего из людей, и никогда больше земля не увидит столь великого героя!

Вся в слезах, Деянира пошла в дом. Без слов поднялась несчастная на второй этаж, взяла в руки острый меч и проткнула им себя. Старая служанка позвала Гилла, но он нашел лишь мертвое тело матери. С рыданиями бросился к ней Гилл, обнял уже похолодевшее тело, но все тщетно — Деянира умерла. В это время во дворец на носилках приносят Геракла, который мечется в бреду. От боли герой не понимает, где он.

— Великий Зевс! — кричит он. — В каком краю я нахожусь? Я в Фивах у отца Амфитриона? Или в Тиринфе с подлым Эврисфеем? О, помоги мне, отец! Я умираю! Ради людей я очистил землю от чудовищ, от зла, но никто не спасет меня! Избавьте меня от страданий, вонзите острый меч мне в грудь. Аид, мой старый друг, брат Зевса, забери меня скорее вниз, туда, где боли нет. Пошли мне смерть, молю!

— Отец, — обращается к нему Гилл, — мать невольно совершила злодеяние свое. Узнав, что ты умираешь, она пронзила сердце свое лезвием меча!

— О, боги! Умерла Деянира, — воскликнул Геракл со страшной мукой на лице. — А я ей не отомстил! Никто не испытывал меня так, как Деянира, даже Эврисфей. Погубили меня не гиганты, не чудовища, а лишь коварство жены моей. Без меча сражен я.

— Отец, забудь про месть! Она не виновата! — говорил Гилл, — Увидев дочь Эврита, златокурую Иолу, слуги, направленные Герой внушили ей, что хочешь ты Иолу сделать своей женой. А мать всего лишь хотела волшебным средством вернуть твою любовь. Она натерла плащ кровью убитого тобою кентавра Несса, не зная, что кровь отравлена ядом Гидры.

— Горе! Горе! — шепчет Геракл. — Так вот сбылось предсказание оракула в Додоне! Был прав он — я погибаю от того, кто сошел с Танатосом за руку в подземное царство. Так умер я от козней Несса, сраженного мною когда-то! И о таком покое говорил оракул, — и правда, ведь у мертвых нет тревог. Гилл, мой лучший сын, исполни последнюю волю умирающего отца: отнеси меня на высокую гору Оэту, что возвышается рядом с Трахиной и сложи на вершине погребальный костер. Потом положи меня на него и подожги. Сделай это, сын мой, останови мои мучения!

— Отец, не заставляй меня стать твоим убийцей! — взмолился Гилл.