Прилипшие к экранам и уже не в силах от них оторваться и оглядеться вокруг, они смотрят, как истязают и убивают таких же, как они и свято верят в то, что это правильно. Это шоу и оно должно продолжаться, кажется, в этом мире уже ничего кроме него и не осталось. Мы придумываем шоу, обслуживаем шоу, работаем, чтобы туда попасть, а потом в исступлении, как истуканы, смотрим его и восхищаемся. – С этими словами он влетел в круглую, хорошо освещенную комнату и закрыл за собой железную дверь на засов.
– Я ждал тебя, ждал слишком долго, что перестал уже надеяться. Ты тот, кто сможет помочь. Я сделал эту комнату в катакомбах арены и установил здесь камеру, которая может транслировать на каждый телевизор в этом мире, на каждое мобильное устройство, и даже на экран арены. И если каждый человек в каждом доме увидит, услышит и сможет хоть на секунду задуматься о том, что есть другая жизнь, это и будет тем самым поворотным пунктом для их возрождения.
– Да, мы не замечаем ничего вокруг, пока нам об этом не скажут в «Новостях» по центральному телевидению. Не важно, говорят ли там правду или нет, – продолжил его монолог Арсений, – мы будем свято верить, что все хорошо, пока не появится человек, который скажет: «Стоп!». Который во всеуслышание покажет нам, что мы неправы, что есть другой путь, есть куда стремиться и хватит уже рассматривать цветные картинки.
– Вот этим человеком и должен стать ты. Сейчас, когда все люди прикованы к шоу, каждый из них услышит твои слова, но сделать это нужно быстро, – при этих словах несколько человек стали тарабанить в дверь.
Не давая Арсению опомниться, Вязьман зажег свет и направил камеру прямо на Путешественника.
– Камера, мотор! – произнес он и щелкнул переключателем.
Арсений встал – он понимал, что его изображение транслируется на каждый экран этого чужого ему мира и каждый человек сейчас внимательно вглядывается в его лицо. Это было страшно. Даже люди на арене отвлеклись от игрища и смотрели на этого одинокого человека на экране, да и сами участники с удовольствием прекратили свою бойню и ждали, когда же этот незнакомец заговорит. Арсений несколько раз пытался начать свой монолог, но вместо слов у него выходило нечленораздельное мычание. Наконец, пересилив нервную дрожь, он все же начал:
– Послушайте, люди, очнитесь! Что вы делаете с собой и со своей жизнью? Смотрите шоу! Да вы наверное шутите? Вы убиваете лучшие дни своей жизни у глупого телеэкрана, в поиске пустых развлечений в Интернете и ухахатываетесь глупости и неудаче других. То, что вы смотрите, настолько дико и порочно, что вы порой нервно щуритесь, отворачиваетесь, но все равно продолжаете смотреть и глупо хохотать.






