ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Криминальный роман-трилогия «Слабость Виктории Бергман» – литературный дебют двух шведов, Иеркера Эрикссона и Хокана Аксландера Сундквиста, пишущих под псевдонимом Эрик Аксл Сунд. Часть первая, «Де... Девочка-ворона Эрик Аксл Сунд © Erik Axl Sund, 2010 © А. Савицкая, перевод на русский язык, 2014 © А. Бондаренко, художественное оформление, макет, 2014 © ООО “Издательство ACT”, 2014 Издательство CORPUS ® Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) Мальчик по-прежнему спал крепким сном. Просто удивительно – когда они встретились в электричке, он сразу взял ее за руку, встал и послушно пошел с ней, ей даже не потребовалось ничего говорить. Словно было предрешено, что выбор падет на него. Молниеносное озарение, как при рождении ребенка, когда женщина сразу понимает, что он принадлежит ей. Она заполучила ученика, которого искала, и ребенка, которого ей не суждено было иметь. Она положила руку ему на лоб, убедилась, что температура спала, а затем посчитала пульс. Все нормально. Она подобрала правильную дозу морфия. кабинет имел на полу толстое белое ковровое покрытие, которое всегда казалось ей страшным и негигиеничным, но в то же время приятным для ног. Теперь оно еще и пригодится для ее целей. Она принялась разрезать пенопласт острым разделочным ножом и накрепко приклеивать куски толстым слоем клея для пола. От сильного запаха у нее довольно быстро закружилась голова, и пришлось открыть выходящее на улицу окно. Оно было с тройным стеклом и с внешней стороны имело еще дополнительное звуконепроницаемое стекло. Случайность обернулась другом.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вместо того чтобы ехать, как обычно, на работу в Государственную больницу в Копенгагене, он разворачивается и проезжает на велосипеде до Южной Франции. Оставив в Дании жену и детей, мужчина создает себе новую жизнь, становясь кузнецом в маленькой горной деревушке. Когда к нему приезжает съемочная группа, он говорит, что не хочет иметь со старой жизнью ничего общего, и посылает всех и вся к черту.

Жанетт знает, что могла бы поступить так же, предоставив Оке разбираться со всем самому.

Единственное осложняющее обстоятельство – Юхан, но он ведь смог бы присоединиться позже. Паспорт у нее всегда в сумке, и в принципе ей ничто не мешает. Страх каким-то удивительным образом отпускает, как будто сознание того, что она на самом деле не прикована к месту, делает возможность вырваться на свободу менее притягательной.

Музыка по радио прерывается сообщением: жителей Грисслинге просят закрыть окна ввиду сильного пожара на одной из вилл.

Она бесцельно едет дальше.

В свободном падении.

Белые горы

София Цеттерлунд находит квартиру пустой: никаких следов Гао. Войдя в скрытую за стеллажом комнату, она видит, что он все вычистил и прибрал. Пахнет здесь теперь моющими средствами, хотя по-прежнему слегка отдает мочой.

Грубый плед аккуратно разложен на матрасе.

Шприцы лежат на маленьком столике рядом с бутылкой с ксилокаином, и ей становится интересно, почему ее коллега, дантист Юханссон, их так и не хватился. Случайность вновь сыграла ей на руку.

Ее возмущает своевольное поведение Гао – ведь он действовал без ее приказаний. Что же происходит?

Ее охватывает неконтролируемый страх. Вся ситуация ей непривычна. Внезапно происходят вещи, на которые она не может повлиять, и нечто неподвластное ей приходит в движение.

Не понимая, откуда что берется, она начинает истерически кричать. Слезы текут по щекам, и ей никак не перестать реветь. Так много всего одновременно рвется наружу. Она колотит в стены, пока обе руки не теряют чувствительность.

Припадок продолжается почти полчаса, и, успокоившись – в основном потому, что измотана физически, – она сворачивается на мягком полу в позу эмбриона.

От запаха дыма щекочет в носу.

Ей видятся шрамы у нее на теле.

Раны, которые, залечившись, превратились в более светлые пятна на коже.

Дыхания, вызывавшие у нее тошноту, из-за которых ей теперь трудно целоваться.

Такой опыт необходим для памяти. Что-то происходит, воспринимается и становится воспоминанием, но со временем сам процесс стирается, превращается в единое целое. Несколько событий сливаются в одно. Ей кажется, что вся ее жизнь представляет собой один большой ком, где насилие и побои объединились в одно особое происшествие, а оно, в свою очередь, стало опытом, превратившимся в знание.