– Вам ничто не угрожает!
– Как я могу быть в этом уверена? Откуда мне знать, что ты не один из них?
Гвардеец повернул голову, приветствуя кого-то. В проеме показался Август, следом за ним – Гаврил. Хотя его элегантный костюм был безнадежно испорчен, булавка – я вдруг поняла, что она чертовски напоминает Полярную звезду, – по-прежнему гордо красовалась на окровавленном лацкане.
Неудивительно, что северяне были так хорошо осведомлены.
– Все кончено, Америка. Мы их обезвредили, – подтвердил Август.
Я вздохнула, охваченная огромным облегчением, и опустила пистолет.
– Где Максон? Он жив? Что с Крисс? – забросала я вопросами Гаврила, прежде чем снова устремить взгляд на Августа. – Меня сюда привел один гвардеец, его зовут офицер Леджер. Вы его не видели?
Я говорила так быстро и бессвязно, что мои слова с трудом можно было разобрать.
Голова у меня кружилась.
– Думаю, у нее шок. Отведите ее в больничное крыло, быстро, – распорядился Гаврил, и гвардеец без труда подхватил меня на руки.
– Максон? – спросила я.
Мне никто не ответил. А может, я к тому времени уже отключилась. Не помню.
Я пришла в себя на больничной койке. Порезы от осколков на руках саднили. Я поднесла руки к лицу, чтобы рассмотреть их. Все раны были промыты, а самые крупные перевязаны. Мне ничто не грозило.
Я села на койке и принялась озираться по сторонам. Я находилась в маленьком кабинете. Судя по письменному столу и дипломам на стене, он принадлежал доктору Эшлеру. Я не могла здесь оставаться. Мне необходимо был получить ответы.
Когда я открыла дверь, стало понятно, почему меня уложили здесь. Больничное крыло было забито до отказа. Некоторые легкораненые лежали на койках по двое, а другие – прямо на полу между кроватями. Самых тяжелых поместили в дальнем конце палаты. Несмотря на количество раненых, было поразительно тихо.
Я обвела палату взглядом, выискивая знакомые лица. Не знаю, что меня страшило больше: увидеть их здесь или нет.
Тьюзди лежала в постели, обняв Эммику; обе тихо плакали. Я узнала кое-кого из примелькавшихся за время жизни во дворце служанок. Они кивнули мне, когда я проходила мимо, как будто я чем-то это заслужила.
Людей вокруг становилось все меньше, и я начинала терять надежду. Максона среди раненых не было. Если бы он был здесь, вокруг него толпилась бы куча народу, готового исполнить любой его каприз. С другой стороны, меня же уложили не в общей палате. Может быть, и его тоже?
Я увидела гвардейца с покрытым шрамами лицом.
– Принц тоже где-то здесь? – спросила я негромко.
Тот с мрачным видом покачал головой.
– Ох.
Смешно было равнять пулевое ранение с разбитым сердцем. И тем не менее я чувствовала себя такой же обескровленной, как Максон. И этого нельзя было исцелить ни повязками, ни наложением швов. Ничто не могло утолить мою боль.






