ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Владимир Поселягин Истребитель. Трилогия Истребитель – «Истребители»: Ленинград; 2014 ISBN 978-5-519-00217-5 Аннотация Школьник-­выпускник провалился в болото и вынырнул 20 июня 1941 года. Сын летчика, сам летчик, он решил оставить заметный след в этой войне. Но главное для него, для начала — выжить в первые дни войны. А скоро новейшие истребители Ла­5, которыми управляют летчики, прошедшие обучение по новейшим методикам пилотирования в Центре боевой подготовки летного состава ВВС, пойдут в бой. Содержание: Я — истребитель. Мы — истребители. Путь истребителя. Владимир ПоселягинЯ – истребитель Проснулся я от ласкового прикосновения, скинул одеяло, зевая потянулся. Рука, разбудившая меня, медленно поползла по животу вниз. Не глядя сграбастав пискнувшее тело с приятными округлостями. Девушка, тяжело дыша, навалилась на меня и спокойно оседлала. Через полчаса, восстановив дыхание, я направился в ванную. Залез в душевую кабину, и стал намыливаться, пока ко мне не скользнула гибкая фигурка. – Сева, не опоздай. Выпускной бывает раз в жизни, – сказала она еще через полчаса. Забрав у меня полотенце, стала вытираться. Глядя на свою классную руководительницу, думал – а она у меня действительно классная. Что‑что, а про Соню Викторовну можно сказать одним словом – шикарная. Честно говоря, когда ее приняли в нашу школу после пединститута и поставили руководить нашим классом вместо уходящей на пенсию Марии Семеновны, понял, что попал. И, глядя на ее формы, гадал, есть у нее кто или нет. Как выяснилось – нет. Но, чтобы ее соблазнить, у меня ушло почти полгода. Хотя, что это я, совсем забыл представиться. Расскажу о себе, батя назвал меня Александром, но семейный совет, состоящий из м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Чего надрываешься? – спросил я у него.

Испуганно вскинув голову, он схватил валяющуюся под ногами винтовку и навел ее на меня. Смотреть на широкое дуло было неприятно, но я не испугался. Затвор мосинки был открыт, и я прекрасно рассмотрел, что патронов там не было.

Как только парень стих, судорожно держа винтовку, я услышал хрип из кабины.

– Там что раненый? – не понял я.

– Р‑раненый, – судорожно вздохнув кивнул тот.

«Салага ведь совсем!» – подумал я посмотрев на него.

– А ну смирно!!! Ты в каком виде боец? А ну приведи себя в порядок, – рявкнул я. Бойца нужно было привести в порядок, и именно так я считал можно было ему помочь. Для таких людей, главное чтобы рядом был уверенный в себе человек, и они горы свернут, только прикажи. Так что я знал как себя вести с подобным типом людей. Приходилось встречаться.

Сделав несколько быстрых шагов, я заглянул в кабину, пока парень застегивал верхние пуговицы гимнастерки, приводя лицо в порядок с помощью уже мокрой пилотки. Видимо хорошо его шокировал первый день войны, раз он подчинился парню в гражданской одежде.

В кабине лежал водитель, и сквозь изорванную пулями гимнастерку хрипел пробитыми легкими. Рядом сполз на пол убитый лейтенант‑артиллерист. У обоих намека на перевязку даже не было.

– Твою ж мать, – зло сказал я, поняв что остались минуты. Вздохи раненного становились все короче и короче. Пытаться помочь даже не стоило думать, водитель умирал.

– Патроны есть? – не оборачиваясь, спросил я.

– Нет, товарищ…

– Сержант, – буркнул я, ища в кармане мосинские патроны. Найдя отсчитал ровно десять штук, и отдав их парню, сказал пока он неловко вщелкивал патроны в винтовку:

– Вон бугор, займи позицию, что не так, сразу сообщай.

Как только топот сапог стих, я посмотрел на раненого. Вдруг он открыл глаза и посмотрел на меня совершенно трезвым взглядом, ничего кроме океана боли я там не увидел.

– Все хорошо, сейчас врачи подойдут и вылечат потерпи папаша, – успокаивал я сорокалетнего на вид, ефрейтора.

Ефрейтору оставалось считанные минуты, и я посчитал что рядом с ним кто‑то должен быть.

– Ха‑ррма‑ннн… – прохрипел он.

– Что? Карман? – переспросил я.

Водитель подтверждающее опустил ресницы.

Пачкая пальцы кровью, я расстегнул клапан кармана и достал портсигар. Водитель смотрел как я открываю его. Внутри вместо папирос было несколько писем.

– А, написать родным? – понятливо спросил я его.

Водитель так же согласно опустил ресницы.

– Хорошо, я напишу что вы погибли геройской смертью, – сказал я убирая в портсигар в планшет. Нужно было поддержать его, и я старался изо всех сил.

Видимо в последние действия ефрейтор выложил остаток сил, и захрипев, дернулся, и замер с открытыми глазами. Пачкая его шею окровавленными руками, я пощупал пульс, его не было.