Встав, я подошел к столу и взял графин с водой. После почти трёхчасового исполнения горло пересохло. Поставив пустой стакан обратно на поднос, я обернулся к Зельцу, продолжавшего меня допрашивать:
– Я считаю, что это песня своим ритмом и зажигательной мелодией вызовет фурор, как у нас, так и заграницей. Вы ее написали?
– Нет, – честно ответил я и, припомнив в каком звании был Газманов, дополнил: – Один моряк. Капитан‑третьего ранга, если я не ошибаюсь.
– Нужно договориться с ним о выпуске песни, – не отставал Зельц.
– Думаю, это будет проблематично, он… не вернулся из боевого похода.
– Светлая память герою, – стянув с головы белую кепку, прошептал Зельц, и тут же водрузив ее обратно, продолжил: – Мне нужны все данные по этому автору, буду пробивать выход его песни в мир музыки.
– Газманов Олег… э‑э‑э Михайлович кажется.
– Выясним, – уверенно кивнул Зельц, записав данные в блокнот.
Это был не первый малоизвестный автор песни, я уже продвинул некоторых из них, которые пользовались большой популярностью в моем мире. Хватит получать деньги за то, что не заслужил.
Оставив их в кают‑компании я вышел на палубу и направился к рубке. Эсминец, несмотря на темень, неторопливо двигался вслед за прокладывающим путь шлюпкам. Две подвесили на свои места, две шли перед кораблем, две остались с десантом.
Раньше «Разящий» имел другое имя. В сорок втором после попадания авиабомбы в кормовую надстройку его после ремонта и полной реконструкции переименовали из «Ташкента» в «Разящий» и перевели в Тихоокеанский флот. Капитан третьего ранга Зайцев ранее был старшим помощником прошлого командира, но после того как тот слег с аппендицитом, у него случился перитонит, он принял командование лидером. Тут как раз началось мое турне, с тех пор Зайцев командир корабля.
У рубки с биноклем в руках стоял Рязанцев, кап‑три, старший помощник на лидере.
– Было что‑нибудь? – спросил я его.
– Трассеры еще иногда мелькают, и видно зарево пожара. Что‑то горит на берегу.
– Да? – удивился я: – Что там может гореть? Залив от нас на противоположной стороне, мы там ничего не можем видеть. Там горы высокие, они просто не дадут.
– Все равно видно. Вот посмотрите, может, определите, что там такое?
Я взял бинокль с просветленной оптикой и всмотрелся на далекий темный остров, малый остался сзади по правому боку.
– Я могу ошибиться, но по‑моему это где‑то рядом с ночной стоянкой где мы ночевали с моими напарниками. Вернее напарником и напарницей.
– Мисс Эрхарт?
– Да.
– Слышал о ней. Значит спаслась?
– Вроде того, однако, думаю, что долгое затворничество не особо хорошо сказались на ее психике.
– Она сошла с ума?
– Не совсем, но близко к этому… Хм, мне кажется это просто большой сигнальный костер, – вернув бинокль сказал я.






