Пусть Эмиль побудет там за нас двоих.
Отец что-то проворчал, но согласился, что покупками и в самом деле неплохо бы заняться. Хоть какое-то разнообразие в жизни.
У своего зеркала Лора присела медленно. Первым делом нашарила пудреницу и осторожно заново припудрила мешки под глазами. И только потом нанесла крохи косметики. Для выхода надела обычный брючный костюмчик, уютный и удобный. На улице летний тёплый вечер. Взяла сумочку. Телохранитель ей не нужен. Отца она заверила, что собирается гулять в довольно известном районе модных бутиков, а он неподалёку. И вряд ли там можно ожидать каких-нибудь серьёзных происшествий.
Но, выйдя на улицу, она мимоходом вспомнила, что забыла сделать заказ на такси. Потом забыла о такси и пошла по улице - туда, куда тянулся редкий здесь ручеёк прохожих. Потом ручеёк окреп. И Лора влилась в него, шагая бездумно и ни о чём не думая. Подспудно ей хотелось движения. Инстинкты требовали.
С застывшей на губах доброжелательной улыбкой, которая постепенно превращалась в странное раздражённое движение губ, она шла и шла, не замечая ничего: ни того, что свернула с ярких, всегда праздничных улиц; ни того, что бутики сменились магазинами пусть вроде и богатыми - но лишь внешне; ни того, что вечер наступил довольно поздний... Ни того, что, машинально следуя за какими-то людьми, вошла во двор какого-то высотного дома.
И тут она очнулась.
Высотный дом?
Пока ещё не понимая всей полноты произошедшего, она растерянно огляделась.
- Что, птичка, потерялась? - издевательски ласково спросили за спиной.
Она обернулась.
Перед нею стояли трое, которых она даже разглядеть не могла в темноте двора: здесь печально горел лишь один фонарь - прямо со стены дома.
- Глаза-то разуй, - снова сказали за спиной, отчётливо ухмыляясь. - Забрела куда - надо же. Слышь, красотка, и не боишься?
Она нерешительно снова оглянулась. Сердце болезненно заколотилась, и Лора с удивлением поняла, что она до сих пор шла до такой степени бессознательно, что возвращение в реальность оказалось почти настоящим возвращением из обморока. Она пыталась разглядеть тех людей, которые окружили её, но, сколько ни вглядывалась, не могла разглядеть ни единой чёрточки. Да и чем это могло бы ей помочь?
- А ведь и правда не боится, - удивился всё тот же издевательский голос - и снова за спиной, словно специально заставляя её поворачиваться, дезориентируя - и пугая.
Напряжение целого месяца, в котором Лора находилось, будто сдавило её ещё больше. Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, что она уже дышит чаще, потому что... Издалека она услышала странный неровный треск. Рвётся бумага. И этот треск почему-то ассоциируется с последними словами невидимки из темноты: "... не боится". А потом Лора ощутила, что мелкой дрожью начинает дрожать живот, потом плечи.






