Для Земли мы исчезли, и только у "первых", в их линии связи остался тот блок, по которому мы говорили. Тот самый, на плате которого в шутку кириллицей выбито: ДАРПА.
Сегодня стартуем. Прощай, Колыбель, мы не уместились в уготованное нам прокрустово ложе. (Колыбелью уже не впервые сегодня мы называем родную планету. Когда Циолковский сказал что нельзя вечно жить в колыбели, предполагал ли он, что выросшему из неё младенцу придётся бежать от невыросших взрослых?)
Корабль пойдёт "перебежками" (фазы телепортации - очень короткие, менее светового года - будут сменяться "обычным" полётом) для того чтобы сориентироваться, и, если нужно, подправить курс. Во время полёта мы будем погружены в анабиоз, кораблём будет править дежурный пилот. Вопрос "кто за кем" не стоит: в конце смены любой из нас разбудит того, с кем обсудит пришедшие за время дежурства идеи.
И вдруг... Есть мысли, которые посещают одновременно многих. Да, мы улетаем, но как же нам там, в дальнем космосе будет нужна информация из Колыбели! Транслировать радио и телепрограммы всего через несколько лет будет просто бессмысленно: мир неизбежно меняется, без комментатора там, на Земле, без того кто живёт там, мы точно упустим всё главное.
Только не это! Я встретился взглядом с любимой: прости. Я ведь вижу систему. Поэтому и сформулировать точно и кратко послания вслед кораблю я, пожалуй, смогу лучше всех. Я останусь. Прощай.
На Земле полнолуние. Здесь, на обратной стороне её спутника - полная тьма. Наш корабль освещён сверху донизу кольцами прожекторов. Все внутри, всё внутри. Я, в скафандре, снаружи. Корабль-красавец, и я не "за рулём". Если честно, немного обидно.
-- Ты там в безопасности?
-- В полной, - ответил я, глядя вдоль корпуса в небо.
-- Знаешь... давай нам отсчёт...
Я отсчитал, начиная с пяти. По ногам полоснул яркий отсвет, корабль как кошка потёк под ладонью, секунда - и выскользнул. Я посмотрел на ладонь, словно там оставалась частичка от Базы, потом рука будто сама поднялась и махала, махала...
Корабль ушёл из лучей и исчез как игла по ту сторону ткани. Светящийся диск рукотворной звезды был единственным что выдавало корабль.
Фотонный движок превратил реголит в перегретый расплав. Очарованный, стоя едва ли не в метре от края луча, я смотрел ему вслед. На Луне в этом нет ничего необычного: вакуум. Выключив двигатель перед прыжком, он в момент растворился в бездонном контрастнейшем небе. Я тщетно искал его взглядом, пока через сорок минут не услышал в наушниках: "будем скучать"... И - ни вспышки, ни послесвечения.
Пару минут я смотрел, как твердеет зеркальное озеро: ветра тут нет, и оно просто тихо мутнело. Без звука. Без волн. Без движения.
Я возвратился на базу.






